Чертов немец!

— Не бойся, Соня, лезть к тебе я не буду, — ухмыльнулся, — но если сама ко мне придешь — выгонять не стану.

И громко рассмеялся, видя, как краснеет ее лицо.

•• •• ••

Он и сам не знал, зачем продолжает эту игру, зачем поступает так нелогично. Что-то было в этой женщине… притягательное, но что именно — он понять не мог.

Возможно, всё дело в том, что она не поддавалась. У неё хорошо развиты инстинкты, на подсознательном уровне она чувствовала, кто он. Чувствовала и держала дистанцию. А ему так хотелось… подобраться поближе, застать врасплох. Эриху так хотелось поиграть! В конце концов, может же он позволить себе эту небольшую шалость!?

** * **

Он выделил ей гостевую комнату. София забаррикадировалась в ней изнутри, и спать легла в одежде, хоть хозяин дома и дал ей — подумать только! — свою рубашку! И ухмыльнулся похабно, прекрасно понимая, что рубашку эту она в жизни не оденет.

Заснуть не удавалось всю ночь. Женщина не могла дождаться утра — поскорее бы уйти. Только-только проснувшись, услышала стук в дверь. Мгновение спустя Нойман вошел в комнату, хоть София могла поклясться, что запирала дверь изнутри!

Как же София испугалась! Она даже с кровати подняться не успела, такой он её и застал — сонной, не готовой дать отпор, удержать лицо.

— Боишься меня, — констатировал мужчина равнодушно. — Собирайся, у нас много дел. И приведи себя в порядок, не стоило спать в одежде.

«В твоей рубашке тоже не стоило», мысленно огрызнулась София.

Он дал ей на сборы двадцать минуть, а затем усадил за стол на кухне, и поставил перед носом тарелку с омлетом.

Не оставалось никаких сомнений: Нойман приготовил омлет. Для неё, собственными руками. Вкусно пахнущий горячий омлет с овощами и пармезаном.

Немец сел рядом и принялся уминать свою порцию.

«Что происходит? Какую игру он затеял?»

По правую руку София увидела чопорный кофейник и белую аккуратную чашечку для кофе.

Всё это немец провернул так непринужденно, как будто каждый день готовил для нее завтрак, и в этом не было ничего особенного.

У Софии пропал дар речи. Она взяла в руки вилку, и отрезала небольшой кусок омлета.

— Вкусно?

— Что? — женщина чуть не поперхнулась.

— Я спрашиваю: нравится ли тебе вкус омлета?

«Это он у меня спрашивает? Хочет знать, вкусный ли омлет, который он приготовил? Эрих Нойман спрашивает».

Она чувствовала себя полной дурой. Дурой, до которой не сразу всё доходит.

— Да, очень… спасибо.

«А может, я умерла, и это мне снится?! Вот вчера ночью он меня убил, и я так и не проснулась».

При свете дня, квартира немца уже не казалась такой угрюмой. Много света, много каких-то перил, что вели то на второй этаж, то куда-то вниз. Много светлых тонов.

На тумбочке у дивана она заметила старое фото, притом не из девяностых, кажется, это было довоенное фото.

На нем она увидела двух юных мужчин в классических костюмах. Один из них был вылитый Эрих Нойман, разве что тоньше в кости. Видимо, еще очень молод.

— Это мой прадед, — Нойман уловил её интерес к изображению. — И его брат.

«Брат…»

Поддавшись порыву, София подошла к фото. Взяла его в руки, нежно провела по ободку.

Сердцу стало тесно в груди. И чувство возникло такое… непонятное, как будто она потеряла нечто очень важное, то, чего уже не вернуть, но что ни в коем случае не стоило терять.

— Красивый…

— Который из них? — хмыкнул мужчина.

— Оба.

Она не соврала, второй мужчина тоже был привлекателен, но как-то по-другому. И она бы ни за что не призналась Эриху Нойману в том, что именно тот, второй, изначально привлек её внимание. Было в нем что-то… родное, то, что не стоило терять.

•• • ••

Однажды во время очередного совместного ужина оба потянулись к бутылке воды и их пальцы соприкоснулись. София вздрогнула и резко отняла руку, будто после ожога.

— Хватит уже дергаться, — сказал Нойман с раздражением. — Можно подумать, я тебя избиваю!

— Ты мне угрожал, и мне, и моей семье, — позволила себе возразить София.

Он хмыкнул и, чего уж скрывать, удивился. Эта женщина была немногословна и редко выражала протест. Эдакая черная лошадка, от которой не знаешь, чего ожидать.

— Было такое… Но я тебе ни разу не причинил вреда… пока.

София недобро на него посмотрела. Но возразить эта темная лошкадка не посмела.

— Будь умницей — и «пока» никогда не наступит, — сказал мужчина, отправляя в рот кусок стейка.

Так бы оно и продолжалось, если бы не проклятый благотворительный вечер, который стал точкой невозврата.

** ** **

У Софии был мужчина, с которым она спала. Хороший мужчина, хоть и с тараканами. Один из его тараканов был в том, что его тянуло к холодным жестким женщинам.