Мы вышли на дальнюю аллею. В стыках между камнями дорожки лезла невыполотая трава. Признаки упадка видны даже здесь.

— Поговорим о насущном, — сказал я. — Вы знаете, что я крейн, верно?

Его торжественная походка хромой цапли не нарушилась и на миг.

— Разумеется, государь.

— А кто еще знает наверняка?

— Я, более никто. Вы удачно опровергли обвинение, когда Раскер впустую применил к вам заклятие! Подозревали же — все! Разум Торнхелла был исторгнут из тела бесноватым Белеком… Он был проводником некоей тайной силы, известной как «Спасители Санкструма»! Мы узнали это через наших шпионов, и до сих пор гадаем, что же это за сила, кто за ней стоит!

Я улыбнулся про себя:

— Или вам дали это узнать. Не существует никаких «Спасителей…», это придумка Простых, Таренкс Аджи сам сказал мне об этом. Меня создали как манок для фракций-конкурентов, чтобы выманить вас из Норатора и перебить на просторе перед схваткой за престол. Отчасти задумка удалась. Вашего лидера, лидера Великих, Дремлина Крау, по крайней мере, Простые убили.

Тут он удивился, остановился, замер.

— Это правда, то, что вы говорите, г-государь?

— Таренкс Аджи сам сказал мне об этом. Перед тем, как приказать меня умертвить. Меня спас хогг, Шутейник, мой друг. Я уцелел чудом. Многие вещи, со мной случившиеся, я могу назвать только чудом. Но кое-чего я добился самостоятельно. Например, архканцлером стал.

Блоджетт помолчал, начал идти уже не столь уверенно, шаркая; в походке проявился возраст.

— Коварный обман Простых… Вот, значит, почему из вас создали к-крейна…

— А Таренкс Аджи, вдобавок, устранил Торнхелла — так он думал, по крайней мере — из гонки за престол.

— А мы думали… Мы не понимали — зачем? То есть мы понимали, что крейном легко управлять, но…

Легко управлять! Хе. Вот ты и проговорился. Вы, фракция Великих, полагаете, что мной действительно можно манипулировать. Вы, конечно, понимаете, что абсолютной марионеткой я не буду, но, поскольку не ведаю местных реалий, по незнанию буду поддаваться на манипуляции, ну и конечно опасность разглашения приписок Растара…

— Но Белек — он был искренний радетель Санкструма. Он обманул Аджи и Простых. Он зачерпнул нужную душу. Я знаю толк в управлении. По крайней мере, в своем мире.

Он бросил на меня долгий задумчивый взгляд, затем кивнул: мои слова были созвучны его мыслям, оценке моей личности, моего «я».

— Значит, Белек играл против Таренкса Аджи?

— Как минимум — не доверял. Хотя Аджи опутал его баснями о патриотизме. Признаться, даже я изначально полагал его лидером тех самых Спасителей.

Блоджетт надолго замолчал.

Местная архитектурная мысль не додумалась еще до регулярных парков, то есть парков с идеальной планировкой, как при европейских дворцах вроде Сан-Суси. Парк Варлойна представлял собой обычный, хотя и более-менее ухоженный лес с хаотично набросанными дорожками, лавочками и беседками. Где-то здесь бегал свирепый вепрь Жоо, и, возможно, охотился адоранский тигр-людоед, но под охраной алебард Алых мы с Блоджеттом могли спокойно прогуливаться.

Тропинка огибала маленькую поляну, на краю которой притулилась деревянная, перекошенная, крытая какими-то жуткими ветками избенка; сквозь черноту ее бревен проступал уже серый цвет — что значило: строение очень, очень старое. На земляной утоптанной площадке перед крыльцом преклонили колени три мальчика в черных камзолах. Лица у них были торжественные, замкнутые, губы — поджатые, подбородки — выпяченные. Рядом высились двое крупных мужчин в парадных надраенных доспехах и лысый старик в какой-то жуткой хламиде, сшитой из мелких ошметков разных тканей, похожих на разноцветные осенние листья. Старик что-то бубнил, поводя над головами мальчиков кроваво блестящим мечом.

Сначала я решил, что стал свидетелем казни, однако Блоджетт, проследив мой взгляд, молвил проникновенно:

— Святой отшельник во славу Ашара, живет тут уже двадцать лет! В Варлойне самые святые и самые старые отшельники, г-государь! В парке их живет восемь человек! Больше, чем в имении иного герцога либо барона! Из них пять актеров, конечно, но трое — настоящие подвижники! А этот, Мариокк, самый старый! Лет ему около семидесяти. И лишь ему дозволяется переводить мальчиков-пажей в ранг королевских оруженосцев! Конечно, вчера случилась страшная д-драма, однако назначенный на сегодня ритуал перевода должен быть проведен, ведь жизнь продолжается, что бы ни случилось — так заповедовал Ашар!

Санкструм до боли напоминал Землю времен упадка Средневековья и начала Нового времени. Примерно тогда среди богачей Европы расплодилась идиотская мода заводить личных святых отшельников на своих землях. Самые удачливые богачи умудрялись отхватить настоящих подвижников, основной же массе приходилось довольствоваться нанятыми актерами, которые годами, а иной раз — десятилетиями проживали в халупах или рукотворных пещерах, состоя на полном довольствии господина. На отшельников ходили смотреть как на зверушек в зоопарке, надеясь почерпнуть от них святости. Что-то вроде глупейшего карго-культа, если учесть, что большинство отшельников были нанятыми лицедеями.