Я вздохнул. Восемь нахлебников! Целых восемь. Надо будет попросить ведомости на их довольствие. Собственно, надо прошерстить все ведомости на довольствие всего обслуживающего персонала дворца.

Мы остановились на краю поляны. Мариокк продолжал бубнить. Наконец он поочередно плавно опустил меч на головы и плечи пажей и знаком велел им подняться. Новорожденные королевские оруженосцы поднялись, и святой отшельник отвесил первому крепкий подзатыльник:

— Помни!

Второй и третий мальчики получили по такому же чувствительному удару. И дважды Мариокк повторил «Помни!». На Земле подобным подзатыльником оканчивалось посвящение в рыцари в некоторых государствах. В Санкструме, стало быть, подзатыльники раздавали только оруженосцам при финале инициации. Страшно представить, что делали при посвящении рыцарю, может, давали пару весомых оплеух. Что там говорит местный рыцарский кодекс?

Мало кто знает, что все рыцарские кодексы были написаны умными людьми, зачастую священниками, стремившимися ввести вооруженных разбойников, каковыми были рыцари, в моральное русло и подчинить центральной власти — духовной и светской. Рыцарские кодексы — что-то вроде кодекса Бусидо для самураев. Пока есть рыцарство — нужен свод правил, которым управляется это самое рыцарство. Придется пересмотреть эти правила, если я хочу получить крепкую центральную власть.

Мариокк скользнул по мне безучастным взглядом, прищурился, уткнув меч в землю. Его круглое потное лицо, его багровая плешь казались мне смутно знакомыми. И голос этот — «Помни!», вроде бы я слышал его когда-то. Черт его знает, где видел… Черт знает, где слышал. Может, он забредал во дворец — хотя имеет ли на это право?

Я вышел за пределы полянки. Блоджетт вскоре нагнал меня; правая рука его творила Знак Ашара. Он и правда верил, что это место, полянка эта с лысым Мариокком, похожим на проросток поганого гриба в обрамлении разноцветной осенней листвы — место силы, место святости и вот прямо сейчас он ее сподобился.

Местная психология, ничего не поделаешь. Будем искоренять.

Я проговорил спокойно:

— Вы и ваша фракция пытались меня убить, так ведь?

Глава четвертая

Он не стал отрицать, сказал просто:

— Узнав о подмене Торнхелла к-крейном, мы настоятельно пытались убить вас, пока вы ехали к Норатору. Мы не хотели Торнхелла, но еще меньше мы не хотели крейна на троне!

— Не хотели Торнхелла? — Я удивился.

— Нет, государь. Однако среди отпрысков Растара он показался нам злом наименьшим, и Великие сделали на него ставку. Вы видели Хэфилфрая и Мармедиона…

— Один тупой и жестокий забияка, другой — кретин.

— Да смилуется над их д-душами Ашар, но это правда! Оба они не годились на трон Санкструма. Они… слабы. Они… да не прозвучат мои слова кощунством! — еще хуже, нежели сам государь Экверис Растар! Они добили бы Санкструм так же верно, как сделал бы это Варвест, взойди он на п-престол.

— Варвест?

— Он религиозный фанатик! Уж-жасный фанатик! Он целиком п-под контролем адоранской курии Ашара, они опутали его с малолетства. Руки его и разум его — Адора, и он сделает так, как велит адоранский клир и адоранский же император.

— Марионетка.

— Да, государь, м-марионетка. Итак, мы стре…стремились умертвить вас еще во время вашего пути по стране. Затем… Стрела из парка. И яд в пище…

Я вздрогнул.

— О, яд — тоже вы?

— Простите, государь. Я признаюсь в этом… надеясь на понимание и сочувствие… И на прощение!

Хитрец. Ты признался в этом тогда, когда решил, что полностью меня изучил, что я просчитываемая величина. Хотя отчасти — это правда. Я не стану тебя казнить или подвергать гонениям. Ты мне нужен.

— Вепря тоже вы выпустили?

— И т-тигра. И кровавого опасного кота! Чтобы парк опустел и наш с-стрелок… вы знаете его, это первый ключник нашей фракции Лонго Месафир — мог занять удобную позицию… Мы посчитали, что крейн на посту — креатура Простых либо Умеренных и не намеревались оставлять вас в живых, полагая злом еще более страшным, нежели Хэвилфрай и Мармедион. Признаться, я был шокирован, когда увидел, что кот у вас обжился… И что вы не погибли от яда… Примерно тогда я понял, что вы непростой человек. И было принято решение… к вам присмотреться.

— Коллегиальное решение? — сказал я, практически утверждая. Блоджетт играл со мной открытыми картами, окончательно сделав ставку на Торнхелла-крейна.

— Безусловно, коллегиальное. Один я ничего не решаю во фракции, хотя голос мой обладает значительным весом. Было решено, как я уже сказал, к вам присмотреться.

— И вы начали присматриваться.

— Изначально мы полагали, что Аджи сделал из вас крейна с целью получить на престоле опасную марионетку. Однако первый же день показал, что это не так, что предположения наши — ложны! Вы… были независимы. Вы необычайной хитростью получили мандат архканцлера и ринулись в гущу боя, не имея представление о силах, которые вам противостоят! Самоубийственная смелость!

— Или отчаяние обреченного?

— Сие не важно! Ваша энергия и воля были чрезвычайны!

— Равны моему неразумию, следует признать.

— Не важно! Я начал присматриваться… Мы начали присматриваться… Вы оказались способны к оседлой жизни, умны, преисполнены благородства души, хотя и вспыльчивы, но не кровожадны…

— К оседлой жизни? — Теперь настал мой черед остановиться посреди тропы. — Вы полагали, в тело Торнхелла могут вселить кого-то из… Степи?

— Или посланца Рендора либо Адоры… Кое-что подобное бывало и раньше… много раньше. Вас требовалось… проверить. К вам требовалось присмотреться.