Однако рядом со мной — Бришер. И двадцать Алых. И посты Алых кругом. Бришер умело расставил их вокруг Варлойна. А я — далеко не самоуверенный глупец де Гиз.

У одних людей к левой руке привязан пучок соломы. Этих больше всего.

— Простые, — указал Бришер.

У других — за поясом виднеются малиновые перчатки.

— Умеренные.

Этих было куда меньше.

У третьих на груди сверкает фонарем какой-то зеленый знак.

— Великие.

Этих было совсем мало.

Яснее ясного, что знаки нужны для схватки, когда нужно определять кто свой, кто — чужой. Все фракции на ножах, а тут еще такой случай, как смерть императора и моя отставка… Что же готовится? Неужели переворот планируют сегодня? Нет-нет, какой переворот? Живы наследники Растара… Возможно, фракции будут пытаться пропихнуть на трон своего… принца. Хм, а как же тогда — летний бал, где, как я понял, должна будет вершится судьба Санкструма?

Простые уничтожили Дремлина Крау и проредили Великих, Умеренных они тоже здорово потоптали. Если навскидку — Простых на эспланаде примерно шестьдесят процентов, примерно тридцать — Умеренных, и десять — Великих.

«…А сегодня, о, сегодня большая победа. Отряды Маорая и Крау — разгромлены. Наша фракция теперь — сильнее всех».

Аджи хвастал передо мной тогда, в палатке неподалеку от Леса Костей. Местный… Кромвель. Сейчас он ждет меня в Коронном совете, чтобы окончательно уничтожить. А что случится потом?

— Дворяне… — промолвил Бришер с оттенком презрительной ненависти. — Все дворяне, голубчики, сынки да папаши… Высокие птахи… Попробуй не пусти их в Варлойн. А с собой тянут друзей, да вон монахов тянут — заметили? Монашки — они ребята ушлые, воевать обучены складно. Да!

Он словно извинялся.

Ко мне устремился какой-то человек, молодой, блондинистый, чеканно-смазливый, пышущий энергией и предбоевым возбуждением. Шпаги он не обнажал, так что я велел его пропустить, а рука тем временем нащупала в кармане кастет.

Он приблизился осторожно, и, прежде чем отвесить поклон, метнул взгляд за спину. К груди его был приколот собранный из зеленых муаровых лент бант.

— Ваше сиятельство! Я — Лонго Месафир, первый ключник Великих. Наша фракция собрала нынче в Варлойне триста клинков. Этого немного, но все мы — с вами, имп… архканцлер, ваше сиятельство!

«Имп…»? То есть — император? Надеюсь, не импотентом меня хотел обозвать? Оговорка по Фрейду? Триста клинков это ничтожно мало… Но внезапная помощь может пригодиться.

Я кивнул милостиво и сказал как можно более обтекаемо и нейтрально:

— Мы следуем в Коронный совет. Почему бы вам и вашим клинкам не сопроводить нас по дороге и не обождать снаружи, пока заседание не завершится?

Я отпустил его мановением руки. Он ушел, отвесив еще один поклон. Мы начали свой путь к корпусу Коронного совета, и по мере нашего продвижения вся масса народу на площади начала смещаться и тихо двигаться следом в абсолютном почти молчании, и это было страшно, по-настоящему страшно. Достаточно черкнуть спичкой, искорки достаточно, чтобы вспыхнуло… чтобы хаос пошел сперва по Варлойну, а затем и по Санкструму… Все проблемы свернулись в гордиев узел, я дергаю его туда сюда — но ведь проще разрубить. За каждой фракцией тянется такой шлейф связей и заговоров, что… Разрубить узел — это окунуть страну в кровь, разрубить — пойти на открытый конфликт. Я категорически не хочу этого. Договориться не получится… а вот переиграть… перехитрить… только перехитрить!

Бришер пыхтел, сопел, косил на меня верблюжьим глазом, нервно выдергивал волоски из ноздрей пальцами-сосисками, наконец, не выдержал, промолвил:

— Эмп… Эгм… Х-х-хе-е-е… Парнишка не просто так оговорился!

А то я не понимаю.

— Да, я услышал. Я не знаю, к чему он это сказал.

— Эмп… Если Великие решатся на переворот заради вас, или попробуют отбить от Коронного совета… Я буду препятствовать! Да, буду! Я присягал Растару и Империи!

Я постарался развить цепочку его умозаключений:

— И если Растар невменяем либо мертв — а архканцлер отставлен от должности — Коронный совет единственный законный орган власти, которому обязаны повиноваться Алые крылья. И ежели архканцлер — отставленный с поста — возжаждет совершить переворот, он для Крыльев будет вне закона.

— Чертовски точно, Торнхелл! Э… ваше сиятельство! Я уже говорил сие в ротонде… и сейчас повторю: против закона мы не пойдем!

— Значит, ваше задание, Бришер, от пока еще верховной власти… в моем лице: блюсти закон точно. Вы слышите? Если Великие начнут что-либо делать без моего приказа — остановите их, даже ценой крови. Я с вами, капитан. Уверен, фракция Великих затеяла против меня какую-то провокацию… А я — я не помышляю о закрепленной на десятки лет единоличной власти либо же о том, чтобы стать новым императором, уверяю вас от всего сердца!

Он пыхнул в бороду, как морж, отдулся, утер пот.

— Верю вам, вот вам — верю!

— И я верю вам, Бришер. Иначе я не взял бы вас с собой. Я уверен в вашей преданности имперской фамилии, и, надеюсь, вы и впредь будете нести службу по охране Растаров и Варлойна… что бы ни случилось, вы слышите? Что бы ни случилось, вы останетесь преданы Империи.

— Эмп…

— Я с вами, капитан. Пока не могу понять, какую игру мне хотят навязать Великие… Но мысли об имперской короне, повторяю, меня не преследуют. Возможно, Великие затеяли провокацию именно для того, чтобы нас рассорить.