Рыжая посмотрела вслед с каким-то весьма задумчивым видом. Может, вправду решила, что не стоит тратить на Тойтека силы? Что он сам загнется, от излишней заботы?

И уже в каюте кресло крутанули.

А Тойтека выдернули из него за шкирку. Он висел, слегка покачиваясь, способный лишь счастливо улыбаться.

— С тобой точно не все в порядке, — сказал Кахрай, легонько встряхнув его.

— Умг… рх… хр…

— Надеюсь, это не значит, что ты сейчас загнешься.

— Нт.

Чтобы говорить, приходилось преодолевать и апатию, и какое-то отвратительное онемение языка.

— Кр…с…ло, — сумел выдавить из себя Тойтек. — Спк…ш-с…

Благо, сопровождающий у него оказался сообразительным. Легким движением руки он закинул Тойтека на массажный столик и склонился над креслом. Развернул экран инфофона, вывел данные. И уставился на них так, будто что-то и вправду мог понять.

— Надо же… не подумал. Извини.

Крупные пальцы замелькали, внося поправки, которые, кажется, искин принял без особой радости. Несколько раз на экране вспыхивали красные таблички предупреждений, но Кахрай смахивал их.

— Так-то получше. Адреналин пока не дам, а то сердце не выдержит.

Он закончил корректировку программы и, задумчиво оглядев Тойтека, покачал головой. Затем сказал:

— Разговор есть. Приватный…

Если бы Тойтек мог, он бы кивнул. И огляделся, убеждаясь, что в каюте нет никого, кроме него и Кахрая. Но тот сам прошелся, остановился перед диванчиком и приподнял его. Правда, по мнению Тойтека диванчик выглядел тесноватым, не всякий шпион в такой втиснется, но, возможно, его представления о шпионаже были далеки от действительности.

В гардеробную Кахрай заглянул.

И в ванную комнату.

И под стол.

Прощупал одежду и свою, и Тойтека, потом вовсе стянул, что вызвало легкое возмущение, которое, к счастью, некому было гасить: кресло так и стояло в углу, укоризненно покачиваясь на силовой подушке. И только мхи шевелились, будто собирались выбраться и отправиться на поиски сбежавшего пациента. Почему-то подобная перспектива не казалась Тойтеку столь уж невероятной.

Он даже поежился.

Мысленно.

— Сидеть сможешь? — Кахрай усадил его на диванчик и подпер с обеих сторон подушками. Хотя следовало признать, что за прошедшие дни мышцы уже более-менее окрепли и, если у Тойтека еще не получалось полностью держать спину прямой, он хотя бы не заваливался на бок. То есть, не слишком заваливался.

Но да, с подушками как-то удобнее.

Только вот снова на сон тянет.

Тойтек проморгался.

— Когда я вернулся, ты спал. Я не стал тебя будить, — сам Кахрай не стал присаживаться. Он ходил по каюте, которая, пусть и люксовая, а все же была тесновата для человека подобных габаритов. — Потом… как-то вот не до того… в общем, кое-что я нашел.

Что?

Тойтек даже губами пошевелил.

Надо будет попробовать логопедическую зарядку, ту самую, которой мучила его матушка, решив, что в три года Тойтек должен разговаривать более внятно. А лучше читать стихи.

С выражением.

Ведь сын заклятой матушкиной подруги читал. И пусть ему было шесть, но ведь Тойтек гений. Обязан быть гением, мучиться приступами меланхолии и четыре раза в день вытягивать губы трубочкой, просовывая между зубами кончик языка.

Воспоминание было столь ярким, что Тойтек послушно губы вытянул. И язык, мигом обретя должную гибкость, вылез между зубами.

— Ф-ф-фь… — звук получился громким, ясным и напрочь лишенным смысла.

— То еще «фь», — согласился Кахрай, проведя обеими руками по лысине. — Шоколад, сдобренный ядом… хорошим ядом, надо сказать, качественным. И еще чулки. Тоже ядовитые.

От удивления Тойтек моргнул.

Если ядовитые конфеты как-то укладывались в мировоззрение Тойтека, то ядовитые чулки были чем-то, мягко говоря, странным.

— В первый раз с таким сталкиваюсь, — Кахрай остановился сзади. Как-то вот… неудобно.

И голову не повернешь.

И вообще… лезет в эту голову всякое. К примеру, что ручищи у Кахрая преогромные, и что этими ручищами самое оно шеи ломать.

Или спины.

Тойтек растянул губы и попытался щелкнуть языком, но тот болтался во рту дохлой рыбиной. Надо мыслить рационально. А с точки зрения здравого смысла у Кахрая нет ни одной причины убивать.

Кроме денег.

Если ему предложат деньги… много денег… очень много денег.

По спине пробежал холодок.

— Но задумка интересная. Яд действует не сразу. Проникает сквозь кожу. При сексе контакт достаточно плотный, да еще и пот изрядно облегчит процесс…