Ком скользнул в горло и застрял.

— Правда, прелесть! Это специальный заказ! — Шелли подпрыгивала от радости, и массивная грудь ее колыхалась, но почему-то это колыхание вызывало лишь приступы дурноты.

Или не оно, а то, что расползалось по гортани, медленно стекая в пищевод. Оно было горячим. Слишком горячим.

Обжигающим просто.

Данияр захрипел и, с легкостью стряхнув руку Шелли, дотянулся до графина с водой.

— Все хорошо? — Эрра, делавшая вид, что происходящее за столом совершенно ее не касается, нахмурилась. Привстала Заххара. А Некко, взяв настырную девицу за шиворот, просто отставила ее вместе со стулом.

Все хорошо?

Он почти поверил, что и вправду всего лишь подавился.

Бывает.

Данияр открыл рот, но из горла вырвался жалкий сип. А сип перешел в скрип. И погань расползлась, запечатывая, почему-то не только пищевод, но и горло. Воздух исчез. Шею будто изнутри сдавило.

— Да что вы творите! Отпустите меня немедленно…

Он закрыл глаза и велел себе успокоиться.

Медленно поднять руку, сложив пальцы особым образом, надеясь, что старый этот знак еще не забыт, и что аптечку Некко по-прежнему носит с собой, и…

Легкие жгло.

И сердце колотилось, что сумасшедшее… и кажется, Шелли верещала, то ли на помощь звала, то ли скандалила, а по шее медленно расплывалось онемение, которое невероятным образом умудрялось сочетаться с огнем.

В шею воткнулась игла.

Данияр покачнулся, но упасть ему не позволили. Эрра возникла с одной стороны, а Заххара с другой. Вторая игла вошла между третьим и четвертым позвонком. Третья — в солнечное сплетение, и этот укол, в отличие от предыдущих, ощутился болезненным. Но боль лишь обрадовала.

Стало быть, помогает.

Данияр сделал вдох. Ощущение такое, что легкие того и гляди треснут. Сухие. Стянутые. Они хрустели в груди, и сама эта грудь была каменной. Но он все равно дышал.

Драгоценный воздух просачивался сквозь стянутое параличом горло…

— Идем, — велела Эрра.

И Данияр сделал шаг, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Мелькнула трусливая мысль, что стоит остаться на месте, дожидаясь появления медиков, но он ее отогнал. Кто знает, что эти медики вкатят.

— Что происходит! — Шелли была тут же, она заламывала руки и поднимала их, а с руками поднималось и излишне короткое платьице, обнажая края чулок и кружевное бельишко. — Куда вы его тащите…

Еще шаг.

И идти спокойно, делая вид, что ничего-то не происходит. Антидот действовал, что хорошо. А вот и мелкие судороги, пусть тоже хорошо, стало быть, блокировка с нейронов снимается, но неприятно. Пальцы дергались, да и руки норовило скрутить, но тут уж Данияр держался.

Снова шаги. Много шагов. Один за другим и еще… до выхода из столовой… и кажется, никто не обратил внимания, здесь людей много, но все заняты исключительно собой. Обидно. Он тут едва не скончался, а никто не заметил.

— Как ты? — Некко попросту подняла его на руки.

— Ж-шивой…

Яд угадал.

И знак подал верный. И одару не оплошали, а ведь могли бы отвернуться… всего-то стоило, что отвернуться… сказать, будто не поняли, не заметили… забыли… никто бы не осудил.

— Да пусти меня, стерва! — взвизгнула Шелли где-то за спиной. — Я буду жаловаться! Слышите, вы…

Казнить.

Данияр открыл рот и захрипел, и этот хрип отрезвил.

— Не дергайся, Эрра сама с этой идиоткой побеседует, — успокоила Заххара перед тем, как воткнуть в тело очередную иглу. И дышать стало немного легче.

Спустя четверть часа Данияр, лежа на полу, окруженный подушками, одару и проводами портативного медицинского модуля, думал о том, что побег и вправду неплохой выход. Во всяком случае, одинокого и гордого космического волка травить незачем.

— Как ты? — в десятый, кажется, раз, поинтересовалась Некко. И опустила на лоб ледяную ладонь. — Жар держится.

— А что ты хотела? — Заххара подняла руку Данияра. — И пульс учащен, но сердце выдержало, что уже хорошо… можно сказать, повезло.

— Что это вообще было? — ворчливо поинтересовалась Эрра.

— А ты не поняла? Он же ясно показал, что «Поцелуй одару».

Красивое название.

Мысли были вялыми, и Данияр прикрыл глаза. Навалилась вдруг усталость, и он бы уснул, но сон не шел. Оставалось лежать, вслушиваясь в мерное пиканье прибора и голоса женщин.

— Двойного действия, — пальцы Некко ласково перебирали волосы. — Изначально вызывает паралич мышц гортани, местный. Создается ощущение, что человек подавился.