— Остановись, — произнес он яростно и жестко.

Белла покачала отрицательно головой, вытирая слезы с лица.

— Я больше не стану тебя слушать. — Её ботинок, соскользнул у края, но она продолжила отступать, нуждаясь в расстоянии, чтобы оградиться от его ужасного рассказа.

— Вернись.

Земля поддалась под её ногами.

Белла закричала. Сильные руки схватили её за предплечья.

— Черт побери. — Заключенный притянул её ближе, оттаскивая от края. Звук падающих камней эхом отдался в её ушах. — Что я говорил тебе в первый день, женщина? — Заключенный слегка встряхнул Беллу. — Ты должна оставить свои мечты о Земле. Тебе нужно смириться с тем, что ты теперь на Драгаш-25. — 673 вновь её встряхнул. — Ты должна понять это, иначе никогда не выживешь.

— Я думала, это на короткий срок, — закричала Белла в ответ, толкая его в грудь. — Я не думала, что это навсегда. Скажи мне, что ты врешь.

— Не вру.

— Нет! — Белла боролась, пытаясь вырваться. От его слов. От искренности в его взгляде. От ужасной истины, что ожидала её брата и сестру.

В договоре Совета прописано, если её объявят пропавшей без вести или мертвой, то все иждивенцы будут выдворены из защищенного корпуса Совета и ограждены от распределения ресурсов. Её любимых брата и сестру отправят обратно в сиротские приюты, где выросла она. Бездушное, жалкое место, где жизнь — это голод, смерть и грабители. И на этот раз её там не будет, чтоб их защитить.

— Ты ошибаешься, — настаивала Белла. — Спасательный шаттл прилетит спасти нас. — Она сильнее надавила на него, затем толкнула. А 673 по-прежнему держал её. Его хватка была жесткая, но безболезненная. Он просто пережидал её истерику.

До тех пор пока её судорожные вздохи не сменились на рыдания, а её руки не упали безжизненно по бокам.

— Я не… не хочу остаться здесь навсегда.

С мрачным выражением заключенный притянул её к себе и крепко обнял.

— Всё хорошо, девушка-воин. Всё хорошо.

Но это не так. Белла сомневалась, что когда-нибудь будет именно так.

*****

Заключенный держал её крепко, пытаясь успокоить их обоих. Даже на Земле 673 не очень-то хорошо с этим справлялся. Он был пилотом и солдатом и, даже приезжая домой на побывку после заданий Командного совета, он с женой жили довольно разными жизнями. Он понимал, что находился дома редко. Жене пришлось устраивать свою жизнь. Но не знал, что она спала с женатым представителем Совета из их округа.

— Заключенный?

— Да? — Он не хотел, чтоб прозвучало так грубо, но Белла смотрела на него, по её лицу стекали слёзы, а пальцы сжимались на его груди, от увиденного у него стал ком в горле.

На мгновение 673 подумал, что потеряет её у обрыва, не успеет добраться до нее вовремя, и его сердце по-прежнему сжимало от страха. Глупее не придумаешь. Привязанность ко всему на Драгаш-25 являлось рецептом разочарования.

— Никто не прилетит? — Её голос звучал тихо. Совсем не похоже на его девушку-воина.

Он ничего не мог сказать, кроме как правду.

— Они прилетят, но не выживут.

Белла вздрогнула:

— Я не могу позволить этому случиться.

673 играл с кончиками её волос, наслаждаясь мягкостью шелкового локона в ладони.

— Это невозможно остановить. Выжить на этой планете достаточно сложно. Попытка сразится с 225-м и его сворой только погубит тебя вместе с ними.

— Но ничего не остается… — она прервалась, всхлипывая.

— Помнишь, что я говорил. — 673 пытался сохранить неизменным свой голос, но это было непросто. Её мягкость — любая мягкость — напоминала ему о его первоначальном выводе, что она не протянет долго, и это раздражало его больше, чем должно. — Законы Земли здесь не работают. Переживай за себя.

Белла не ответила. Заключенный также промолчал, наслаждаясь тем, что держал её теплую, желанную и доверившуюся ему.

— Заключенный? — Ему следовало бы знать, что молчание долго не продлится. Его девушка-воин любила поговорить. — Почему ты говоришь об этом загодя? Почему заставил думать Уинтропа и Еву, что забрал меня, чтобы трахнуть?

Он почувствовал, как член дернулся. Ему нравилось слышать это слова из её полных губ.

— Потому что это я и собираюсь сделать.

Белла изучала его, будто могла видеть его сердце, что, конечно, невозможно. Он давно потерял этот орган.

— А насчет боли?

673 неловко переступил с ноги на ногу:

— Возможно, это небольшое преувеличение. — Он поднял её лицо за подбородок, чтобы встретиться с его твердым взглядом. — Теперь ты моя. Не его. Здесь, мать его, засранец Совета не может ничего поделать, он там лежит на земле, так что пусть привыкает к этому. Вам двоим лучше к этому привыкнуть.

— Я не хочу быть с ним. Я не была с ним и до крушения, — она даже не колебалась.

Что-то внутри него отпустило. Он даже сразу и не понял, что внутри всё сжалось.