– Трах-тибидох! Тибитрах! Лебелеэль, встань передо мной, как… пень перед совой!

Бред, как выяснилось, против наваждения неплохо срабатывает. Сплетения прозрачных бревен наверху заклубились, словно там собирался сложный кубик-рубика, и когда собрался — проявилось полупрозрачное лицо… даже лик. Весьма удивленный. Я подбоченился, словно так оно и должно быть, вопросил:

– Ну так что? Где награда, лес эльфийский? Что это за представления непонятные, да с чертовщиной? Слушай, некогда слюни на твои пеньки пускать, вот реально. Выдавай, переноси и забыли!

Пока говорил, мою любимую жрицу тоже вроде бы немного отпустило, она смогла стереть дурацкую улыбку и со стоном присесть. Дроу явно все понимал, если судить по вздувающимся на скулах желвакам, да по двигающимся вразнобой глазам, правый смотрел на меня, а левый свирепо сверкал вверх. Он явно злился, но ничего пока поделать не мог «бонус» еще висел и явно для борьбы с этим мудрость, которой у темного эльфа не было, играла не последнюю роль.

Наконец из поднебесья раздался мелодичный глубокий голос:

– Вам не следовало беспокоиться, гости мои. Счастье хоть раз в жизни по-настоящему прикоснуться к прекрасному, а здесь вы могли ощутить его по-настоящему сполна.

– Лебелеэль, хватит на уши кишки вешать. Мы уже видели к чему приводит у ленивцев самый писк щастья. Последний, так сказать. Нам такого точно не надо.

– Ленивцы специальные жертвенные животные, напитанные счастьем, восторгом и морем маны, - недовольно прогрохотал прозрачный лик.

– Оригинальный у тебя метод ведения дел, Леб! Посулить награду, задурить голову и… что в конечном итоге? Убить? Заставить подписать какие-то обязательства? Оставить без штанов? Так дела не делаются, к твоему сведению.

– А, как они делаются? — поинтересовался лик. — Дела?

– Ну, наш отряд выполнил задание, твои эти, - я кивнул подбородком на неподвижно замерших эльфов, - посулили награду и проводили сюда. Так давай награду то!

– Слушай, гном. Ты очень груб. Так с женщинами не разговаривают!

– Отлично, выяснили главное. Ты у нас оказывается лес женского пола, - вскипел я. — Видимо, чтобы не путаться в окончаниях, нужно называть тебя роща? Посадка? Джунгля?

– Лебелеэль, - терпеливо повторил лик.

Тут наконец отмерзла судорожно улыбающаяся от «красоты» челюсть Корхана. Дроу откашлялся и произнес:

– Горн, ты слишком прямолинеен. Это же тебе не обычный торгаш на рынке, а слитой эльфийский лес. Нужно для начала выяснить основу его происхождения, легенду, раз уж мы добрались сюда. Потом уж выстраивать диалог. А то вы на разных языках говорите.

Я кивнул, мол ладно, валяй и уселся на землю приобняв Кассиди, которая тоже отошла от ошеломляющей красоты, но по своему обыкновению в диалог не влезала.

Корхан оказался прав, когда мы замолчали, лик созданный из трубок гордиева узла, плавно утратил прозрачность и выглядел теперь по центру как вполне себе красивое лицо эльфийки с вытянутыми к вискам удлинёнными глазами, сверкающими изумрудно зелеными радужками. Вместо волос правда были все те же прозрачные стволы, отчего появлялись ассоциации с отрубленной головой Медузы Горгоны, но на них можно было не обращать внимания, по крайней мере пока они не извиваются и не шипят.

Оформившись подобающим образом, лик начал вещать, разворачивая перед нами картинки прошлого. Стоило мне абстрагироваться от ненужности этого повествования, как оно начало казаться довольно увлекательным.

После божественного развода Кореллона и Ллос, прародителей эльфов раса разорвалась не сразу. Еще не одну сотню лет тасовались и перемещались рода и их члены, пока окончательно не разделились на дроу и лесовиков. Оставшихся с Кореллоном эльфов было большинство, и они тяготели к традиционному природному укладу. Однако древние леса росли медленно и расширять их вязь было сложно, тогда как дроу это не ограничивало.

По своей природе дроу с одной стороны стали калеками, не имея возможности набирать ману самостоятельно, но вместе с тем это же свойство сделало их страшными противниками лесовиков. Ллос была мстительна и постоянно раздувала войны. Тем временем дроу множились как саранча и в конце концов стали господствующей расой на континенте. Часть древних лесов была буквально сожрана повелителями насекомых, но часть устояла, научилась защищаться и даже дала отводки.

Шли столетия и постепенно, на фоне глобального эльфийского противостояния, в Росланд подняли головы другие расы: гномы, люди, орки, гоблины и прочие. Соответственно хлопот с ними прибавилось. Эльфам, занявшим к тому времени разные экологические ниши, стало нечего делить, кроме древних обид. Скрытые пеплом времени, они стали не актуальны. Между разведенными супругами воцарил вооруженный нейтралитет.

Так и было, пока вселенная демонов не проросла в Рослад сквозь нижний мир. Тяжелая поступь их легионов — повергла и покорила земли, наложив на народы тяжкое иго. Ллос выбрала путь сотрудничества с захватчиками, сохранив и приумножив свою мощь и силу своего народа. Лесовики же крепили со времен своего появления оборону собственных родовых лесов и Кореллон при вторжении демонов не стал ничего менять. У себя дома лесовики были непобедимы, а в мир, кроме отдельных авантюристов, никто не выходил.