Мы проходили мимо селений, жители которых разбегались кто куда, при нашем приближении. Поймав кого-нибудь из них, я вёл доброжелательную беседу, объясняя, что мне требуются люди, и доводя до их вождей информацию о желательности заключения со мной военного союза.

На прощание мои воины совершали небольшое представление, в котором показывали свои превосходные бойцовские качества. Завершал я всегда свою содержательную беседу, с очередными аборигенами, словами: «Кто не со мной, тот против меня».

И кто не присоединится ко мне в течение трёх месяцев, и не пришлёт мне воинов в знак покорности, тот будет покорён, либо уничтожен, или изгнан с этих территорий. В одном из крупных селений, захваченных нами так быстро, что его жители даже не успели убежать, имея между прочим защитников, в лице вождя местного племени и его воинов. Мне было предложено поучаствовать в соревновании унганов, когда они поняли, что их никто не собирается убивать.

Собралась большая толпа. Мы остались здесь на сутки, чтобы весть о нас, и наших предложениях, разнеслась далеко вокруг. В бой не вступали, никого не убивали, но и связываться с нами никто и не собирался. Вечером я вступил в бой, но не с воинами этого племени мангбатту, одной из ветвей группы племён азанде, а с унганами окрестных племён. Прослышав обо мне, сюда стянулась целая когорта этих чудаков, со всех окрестных селений.

Призом со своей стороны, я выставил древнюю маску пигмеев. И хотя, некоторые из участвующих пришли соревноваться под девизом «победа или смерть», я не был столь категоричен в своих устремлениях, но если кто-то желал пораньше покинуть этот мир, то я был не против, и даже мог оказать помощь в этих усилиях.

Призом со стороны племени мангбатту был посох, из гладко отполированного красного дерева, покрытого прекрасной резьбой, изображавшей змею, понизу окованный медью. Сверху он был пустым, и имел небольшое утолщение, которое прекрасно подходило для моей находки, головы змеи, найденной в храме мёртвого бога.

Площадка для битвы унганов была расчищена. Собраны костры, которые осталось только подпалить, а все, участвующие в действии, унганы стали готовиться к битве, или представлению, это уж было делом личного характера каждого участвующего.

Я был унганом, и чувствовал себя, как он. А раз так, то надо соответствовать принятому образу. Достав разные краски, стал размалёвывать своё тело красным и белым цветом, добавляя различные узоры и руны на него. Наконец, я был готов. В руке я держал небольшой барабан, в виде бубна. Всё тело, помимо устрашающих узоров, было задрапировано разными лохмотьями, живописно свисающими со всех сторон. На голове был головной убор, из перьев хищных птиц и крупных попугаев. Мои глаза блестели белыми белками. Это сказывался эффект от принятого вовнутрь наркотического снадобья.

В общем, я был готов.

Битва началась стандартно. Стемнело, и были зажжены огромные костры. Мы стали все вместе «резвиться», не выходя из образа, стуча каждый в свой барабан, и завывая в диких припадках религиозного оргазма, кружась, как юла.

Время от времени, то один, то другой унган, подскакивал к костру и страшным замогильным голосом вещал будущее, или бормотал «откровения». Я таким примитивизмом страдать не хотел, сдерживая, тем не менее, интуитивные порывы своей негритянской половины. Но все эти экзорцизмы пока оказывали действие только на впечатлительных женщин и детей. Воины и вожди смотрели, хоть и заинтересованно, но равнодушно. Всё это было показано не один раз, и сильно не удивляло.

Выбрав момент, я решил добавить больше мистики в наш цирк, и, кружась в бешеном танце, аккуратно глотнул из своей кубышки чистого спирта. Сжав его во рту, и выпятив свои толстые губы в сторону костра, я, словно сопло самолёта, выплюнул содержимое изо рта в огонь, стараясь сработать распылителем.

Струйка спирта, слегка разбавленного моей слюной, попала в огонь. Огонь вспыхнул от плевка, и затрещал, в яростном припадке сжигая его.

— Мамба, мамба, мамба, — скандировали мои воины.

Эх, жаль, метана нет, или пропана с бутаном, а то я им показал бы… дракона, изрыгающего огонь. Но и так, вроде, неплохо получилось, на манер плюющейся кобры. Был, конечно, запасной вариант, в качестве нижней половины моего тела, изрыгающего огонь, но я себя уважал, так что подставляться так не собирался.

Остальные унганы взвыли в ожесточении от моего поступка, и закрутились ещё быстрее, пытаясь танцем задавить меня. Ну да, ну да. Здесь не комеди-клаб, и юмор ниже пояса не прокатит. Все и так голые стоят! Нашли, чем удивить!

Покрутившись вокруг костра, как припадочный, я плюнул ещё раз в костёр спиртом, вызвав бурю восторга, теперь уже у всех, кроме моих заклятых друзей. Чтобы окончательно добить своих противников, я украдкой швырнул в костёр щёпотку порошкового магния. Блеснул ослепляющий огонь, сопровождаемый моим ужасающим воплем.

Все попадали на землю, ослеплённые моим величием и хитростью. Но не все были согласны с моей победой. Как я указывал выше, некоторые воспринимали эту битву с единственным лозунгом «победа, или смерть», и никак иначе.