— Спасибо, — закончил просмотр Байков. — Теперь все немного яснее.

— Что, все? — вскочил с места бумка. — Уже уходите?

— Пора, — пожал плечами я. — Но если можно, я как-нибудь загляну. До стипендии.

— Конечно, заходи, Кузнецов. Тебе я всегда рад. Ну и друзьям уж твоим, так и быть.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — До свиданья.

— И, Максим, ты меня уж тоже по имени зови. Шамиль я.

— Хорошо, Шамиль. До скорого.

— Ну что там? — спросил я, как только мы вышли наружу.

— Фигово все. Я себя явно переоценил. Большая часть ингредиентов заточена под создание уже известных артефактов. Проблема в том, что боевыми занимаются Терлецкие, а защитными и целебными Шиловские. Все варианты есть в классификаторе. Можно, конечно, экспериментировать, создать что-то новое для дальнейшей перепродажи высокородным в эти две семьи. Вот только кто знает, сколько придется потратить расходников. К тому же, нужно еще выкупить заклинание у Аганиных, на которое будет опираться артефакт. Само собой, если мы собираемся все делать с нуля, а не ковать на коленке очередную подделку.

— Не расстраивайся. Придумаем что-нибудь, — попытался успокоить я его, хотя сам не знал, что делать. Мы напоминали бабушек, пришедших торговать огурцами с огорода в большой молл.

— Я пороюсь в классификаторе, и мы придем сюда еще раз, — твердо решил Димон.

На столь оптимистичной волне мы вкатились в декабрь. Снега все не было. Точнее в лесу и за Смородинкой (которая и не думала замерзать) уже намело, словно кто-то щедро посыпал манной крупой всю округу, однако на центральный школьный двор подобное не распространялось. Тут еще царила поздняя осень.

Однако все изменилось. Домовые теперь подкладывали в шкаф кальсоны для занятий в клубах, свитера, перчатки, шапки и теплую обувь. Значительно прибавили отопление, хотя мы разницу не заметили. А в столовой стали выдавать рыбий жир и еще какие-то витамины.

Третьего декабря нам огласили даты экзаменов для перехода во второе полугодие, однако большая часть учеников ждала другие числа. И вот по завершении первой недели зимы все-таки стало ясно, бал состоится двадцать седьмого декабря. Сказано это было Козловичем в столовой, стекла в которой сразу же зазвенели от радостного ора. А ко мне тихонечко подошла Катя и шепнула на ухо.

— Максим, мне нужна твоя помощь в одном очень деликатном деле.

— Не понял?

— В общем, надо, чтобы ты сегодня зашел после тренировки ко мне. Хочу тебя кое о чем спросить.

— Так тут спрашивай?

— Здесь не могу. Надо показать. Ну как, зайдешь?

— Зайду, — мне почему-то стало жарко и от волнения захотелось прочистить горло.

Я смотрел вслед Зыбуниной и не мог понять, что это за такое деликатное дело? Сначала хотел поделиться с друзьями, но как представил подколки Рамиля, так сразу передумал. Вот и мучился всю тренировку, витая совершенно в другом месте, отчего был обруган Якутом.

Зато когда я вернулся, сходил в душ, зачем-то почистив зубы. Оделся, для перестраховки выждал десять минут и сославшись на то, что забыл учебник в классе, выскользнул в коридор. Расстояние, разделяющее нас, я преодолел в одно мгновенье.

— Максим, это ты? Заходи, — услышал я голос Кати.

Комната девчонок отличалась от нашей. Она была просторнее, мебели в ней оказалось чуть больше, а такой же как у нас шкаф от остальной комнаты разделяла ширма, за которой и суетилась Зыбунина. Меня немного смутило, что ее соседки куда-то делись. Надеюсь, она не превратила их в жаб, с ведьмы станется. Однако как только Катя вышла из-за ширмы, про все остальное я думать перестал. Раскрасневшаяся ведьмочка поглядела на меня и смущенно спросила:

— Ну как тебе?

За свою жизнь я видел много страшного. Однажды у соседа сорвалась с поводка Фифа, злющая такса, которая пыталась уничтожить все живое, до чего могла дотянуться Ее безумный взгляд, полный ненависти, и маленькие острые зубы, я запомнил на всю жизнь. Да и шрам на ноге не позволил бы забыть.

Еще мы с ребятами ходили под мост, к железнодорожным путями, смотреть располовиненных людей. Проход здесь давно запретили, но местные все равно шныряли, так было быстрее. Однако успевали не все. Трагедии случались, как правило ночью, когда плохо видно. И зачастую с подвыпившими людьми, которые и пополняли статистику несчастных случаев. Это было скорее не страшно, а отвратительно.

Вспомнил я об играх в салки в недостроенном садике. Зима уже была в самом разгаре, мороз кусал за щеки и нос, а из-за холода отменили занятия в школе. Чем мы и воспользовались. Вот только пробегая мимо разваленной лестницы, Витька навернулся и грохнулся на спину, зацепив рукой арматуру. Девятнадцать швов, а руку он потом и вовсе высоко поднять не мог.

И все это не шло ни в какое сравнение с увиденным. Платье, в котором предстала Зыбунина, оказалось не просто ужасным. Покажи его беременным, их вырвет, детям — они станут плакать, солдатам — те начнут непроизвольно ходить под себя и всех их в итоге комиссуют. Платье не просто не шло Кате, целью его существования было сделать из относительно симпатичной девчонки угловатого уродца.