— Что это? — хватал я воздух после первого глотка. — Самогонка?

— Да какая это самогонка? Настойка на травах. Там градуса почти нет, так, баловство одно. Ты пей, пей, к утру полегче станет.

Пришла мысль, что как нельзя кастовать незнакомые заклинания, так и не стоить пить непонятные настойки из рук банника, который себе на уме. Однако Потапыч оказался слишком настойчив, а сил сопротивляться попросту не было. И судьба вознаградила меня за все пережитые мучения. Я забылся и проспал до самого утра, точнее до обеда. Боль не ушла, но стало намного легче. Пробудившись, мне удалось даже самостоятельно встать с кровати и найти зеркало, чтобы осмотреть себя.

Выглядел я отвратительно, краше в гроб кладут, как говорила бабушка. Кожа бледная, под глазами синяки, волосы взлохмачены, как у какого-нибудь сумасшедшего ученого. А на груди запекшаяся рана в виде двух ровных линий — одна из которых выходила из середины другой. Я пригляделся и понял, что они мне напоминают. Букву «Т» написанную под наклоном. Терлецкая оказалась права, напоминание на всю жизнь.

— О, уже на ногах, — первым ввалился Рамиль. — У нас времени немного. Там Мишка медичку отвлекает.

— Как ты? — спросил Байков.

Я неоднозначно пожал плечами.

— Бывало и лучше. Как вы меня вчера нашли?

— Так эта психичка и сказала, — начал тараторить Рамиль. — Пришла к нам в комнату, злющая. Ну и ляпнула, мол, идите, забирайте своего друга. И вид у нее был какой-то сумасшедший. Представляешь? На всю голову повернутая, такое с тобой сделать. Кстати, а что она сделала?

Вспомнив наказ Козловича я в обтекаемых выражениях объяснил, что именно произошло. Говорить Рамилю о любовном заклинании — значило рассказать это всей школе. Может, позже поделюсь с Байковым, но не сейчас. Из короткого разговора с ребятами выяснилась еще одна любопытная деталь. С Терлецкой все нормально, по крайней мере, на учебе она выглядела, как обычно. Разве что немного нервной. Что не помешало ей пригласить на бал Куракина, отчего тот ходил весь день с придурковатой улыбкой.

— И Тихонова Мишке написала, — подытожил Рамиль. — Назло, наверное. Но он только ничего не ответил, с тобой хотел посоветоваться.

Блин, еще же Вика. А это ведь только ответка от Светки прилетела. Я обессиленно сел на кровать. Нет, эти женщины явно загонят меня в могилу.

— Официальная версия, — сказал я, глядя в потолок. — Я применил заклинание, из-за которого и пострадал.

— Сам? — не поверил Рамиль. — А как же Терлецкая? Она же явно замешана.

— Сам! — с нажимом повторил я.

— Мы поняли, — поднял руку Байков, останавливая Рамика, который не собирался замолкать. — Мы зайдем еще, вечером, если получится.

Они ушли, а снова потрогал рану на груди. Шрам запульсировал, будто живой. Вот так и общайся с девушками.

— Бабы они такие, — разглядывал рану Потапыч. — У меня вон тоже домовиха отбрила. Дескать, не соответствую требованиям. Не дура ли? Где она такого, как я найдет? Красивого, умного, скромного. Так и будет юбкой до конца дней среди этих заморышей вести. Ты, хозяин, не переживай. Мы тебе новую бабу найдем.

— А надо ли ее искать? Как-то не складываются у меня отношения с девчонками.

— Как не надо? — удивился банник. — Мужик без бабы, что ива без воды. Ты давай, отдыхай. Я пойду у этих задохликов еды украду какой. Тебе поесть надо.

— Зачем красть, если можно попросить?

— Вот только перед домовыми я еще не унижался, — буркнул Потапыч и исчез.

Стоило баннику уйти, а мне попытаться уснуть, как послышались шаги в коридоре. Я не пойму, тут приемная президента что ли? И где Светлана Борисовна? Или ее опять Мишка отвлекает?

Однако, когда в медкабинет-палату вошла гостья, я сразу забыл обо всех глупостях. Еще недавно красивые глаза сверкали холодной и несокрушимой силой, сама она стала будто выше, нависая над бедным мной, а всклокоченные волосы будто жили своей жизнью. Почему-то вспомнилась Медуза Горгона. Хотя после первого вопроса я понял, что бояться нужно не мне, а Терлецкой.

Катя наклонилась к самому лицу и сурово спросила.

— Кто это сделал?

Я привык видеть Зыбунину задумчивой, часто даже отрешенной, потому внезапное преображение меня напугало. Катя походила на валькирию, которая спустилась на грешную землю с одной целью — карать. Надо было назвать лишь имя обидчика. Вот только подставлять ведьму мне хотелось меньше всего. Непонятно, кто выйдет победителем из этой разборки.

— Я знаю, что это Терлецкая, — уверенно сказала она, разглядывая отметину на груди. Мне только теперь пришло в голову запахнуть рубашку.

— Да, но ты должна понять, нельзя сейчас ничего делать.