— Дорогие ученики, — восхищала своей точеной фигурой Елизавета Карловна. Ее талии могла позавидовать большая половина наших девчонок. — Рада приветствовать вас на Белом балу. Желаю всем вам приятно отдохнуть. По традиции, бал начинается с вальса. Дамы приглашают кавалеров.

Я не сразу узнал Катю. Точнее увидел-то ее еще издали — не так много у нас в наличии рыжеволосых, однако в то, что передо мной Зыбунина, не поверил. Потапыч был тысячу раз прав, когда сжег зеленый ужас, в который собиралась облачиться ведьма. Нет, многие благородные девчонки оделись «не в цвет». Однако Катя в простом белом платье с открытыми плечами и уложенными волосами, выглядела в тысячу раз эффектнее самых вычурных одеяний. На ее груди матово переливался небольшой камень. Такими же, только чуть поменьше, были украшены волосы.

— Максим, разрешите пригласить вас на танец, — мягко сказала она.

— Чего?

— Танцевать пошли, говорю, — мигом слетела вся милота с Зыбуниной.

— Да.

Рядом уже кружился Мишка с Тихоновой. Бедняга пытался выглядеть серьезно, но девушка была на полголовы выше его. Да и смотрела не на кавалера, а больше по сторонам. Ее подруга, все время забываю, как ее зовут, еще раньше пригласила на бал Байкова. Вряд ли между ними существовала особая симпатия, но оба были вполне удовлетворены сложившимся положением. Я немного переживал за Рамиля, несмотря на наличие нескольких свободных девушек, к нему так никто и не подошел. Но Рамик утешился в еде. К слову, торт на столе действительно был. Значит, танец Байков закончит быстрее, чем рассчитывает подруга Тихоновой.

Мимо несколько раз пронеслись Терлецкая с Куракиным. Еще заранее я ощущал ее приближение по сильным уколам в груди. Однако не придавал этому значения. Вальс сменился полонезом, который у меня получался откровенно плохо, потому Зыбунина благородно позволила мне присоединиться к Рамику. Зато на польке и следующем вальсе она вытащила меня обратно. И, надо отметить, держа Катю дрожащей от волнения рукой за талию, я не сказал бы, чтобы был против.

— Позвольте пригласить на танец вашего кавалера, — грозовым раскатом среди ясного дня прозвучал голос Терлецкой. — Вы ведь танцуете уже три танца подряд. Многие могут посчитать это признаком дурного тона.

Я молился всем богам, чтобы Катя не испепелила высокородную за небольшой урок этикета прямо здесь. Меня же тем временем пытался пробуравить взглядом Куракин, стоящий за спиной Светы. И неясно, как могла бы развернуться эта ситуация, если бы не подошедшая Тихонова.

— Прошу прощения, но следующий танец Максим обещал мне.

— Именно так, — с легкой улыбкой сказала Зыбунина, благодарно посмотрев на Вику. Однако, когда она перевела взгляд на Свету, на ее лице было написано нечто вроде «выкуси». — Если у уважаемой госпожи Терлецкой нет подходящего кавалера, то можно обратиться к Шафидуллину, пока он весь торт не съел.

Света фыркнула и решительно направилась в противоположную сторону залы. Нет, война еще не началась. Это был пристрелочный огонь артиллерии.

— Хорошо выглядишь, — улыбнулась Вика.

— Ты тоже, — почему-то покраснел я от комплимента. Мне девушки подобное никогда не говорили.

— Так у вас с Катей серьезно?

— Мы просто друзья, — покраснел я еще больше.

Тихонова почему-то засмеялась и перестала пытать меня. Зато я довольно скоро понял, что балы это не совсем мое. Нет, красивые девушки, а у магов по-другому и быть не могло, многие неосознанно сделали себя привлекательными с помощью силы, вкусная еда, на удивление неплохая игра оркестра гоблинов. Но я чувствовал напряжение, витающие в воздухе. Вот, к примеру, не будь тут Терлецкой, удовольствия явно было бы больше. И между тем я периодически бросал на нее незаметный, как мне казалось, взгляд. В дорогом платье, с тиарой на голове, с настолько большим вырезом, что хмурилась даже Елизавета Карловна, Света была сногсшибательна.

— Я выйду на улицу, подышу немного, — сказал я Кате. Та молчаливо кивнула, думая о своем. Но все же добавила.

— Знаешь, а ведь ритуал не подействовал. Она превосходно себя чувствует.

— Либо это была не она, — бросил я напоследок, сразу обжегшись о возмущенный взгляд. Мол, почему такие глупости говоришь?

Снаружи все больше свежело, а мелкая пурга резала лицо. И не сказать, чтобы было тихо. Отошедшие третьекурсники шушукались, а самый рослый из них что-то прятал в рукаве.

— Точно не сивуха деревенская?

— Это не с деревни. Мне домовой один подогнал. Пришлось золотой отдать. Зато он мне пару литров еще со следующей партии отдаст.

— Ну давай тогда. Че, прям из горла?

— Ага.

Я покачал головой. Нет, то что Потапыч продает свой самогон по космическим ценам хорошего виски — это его дело. А вот прикрытие домовым может дорого стоить. Не знал еще Петр, кого приютил и собрался защищать. В любом случае, здесь было шумно. Я немного отошел в сторону, хрустя свежим снегом и растер стучащие виски. Из зала широкой рекой лилась музыка, в окнах мелькали пары в белых одеждах, а в воздухе разносился запах шоколада и цветов. Однако внутрь мне не хотелось. Ноги несли меня прочь.

В какой-то момент я вдруг осознал, что не знаю, куда иду. Хотя и остановиться не могу. Будто кто-то невидимый управляет мной, не позволяя даже повернуть головы. Вот мелькнули хозпостройки и пошли совсем безлюдные места. Ученики сюда редко забирались.

Когда я уже отчаялся, меня вдруг отпустило. Я стоял неподалеку от склада, увязший по щиколотки в снегу, и тяжело дышал. Будто пробежал несколько километров. Ощущения были мерзкие, словно тебя кто-то использовал. Но еще больше я удивился, когда передо мной выросла знакомая фигура. Учитель посмотрел мне прямо в глаза, чего раньше никогда не делал. И каким-то странным, будто даже извиняющимся тоном, спросил.