— Ой, Катя, привет, — мне как-то стало сразу нехорошо.

— В приличном обществе парень, который приводит девушку на бал, с ней и уходит, — просверлила она меня изумрудом своих глаз.

Мне почему-то вспомнилась поговорка «кто девушку ужинает, тот ее и танцует», которую очень любил наш сосед. Тот ее вставлял при каждом подходящем и не особо случае. Но вслух я, конечно, произнес другое.

— Кать, ну так это в приличном. А ты на меня посмотри.

— Кузнецов, тебя спасает лишь твоя придурковатость. И то, что Терлецкая вчера весь вечер злая ходила. Так ей и надо. Будет знать, как мое платье портить!

— Катя, обещай, что не будешь ругаться.

Этот прием я отработал очень давно еще на маме. Тут главное, чтобы тебе действительно пообещали не орать, в каком бы косяке ты не признался. Вот и сейчас, хоть и с трудом, но я вытянул заверение добрых намерений из Зыбуниной.

— В общем, это я платье испортил. Оно тебе жутко не шло, а сказать боялся.

— Никогда больше так не делай, — серьезно ответила Катя.

— Нет, я к твоему гардеробу больше не притронусь.

— Никогда больше мне не ври. Иначе могут пострадать другие люди, — она подумала еще немного. — Как ты это сделал? Ни одного человеческого следа силы не осталось.

— Я тебе обязательно расскажу. Но потом, в автобусе. Извини, но они скоро уже приедут.

Я умчался в душевую, чувствуя, как с души упал тяжеленный камень. Зыбунина права. Врать девушкам — занятие глупое. Врать ведьмам — еще и опасное.

Мой скарб выглядел забавно. Зубная щетка, носки, трусы, пара маек, штаны. И все это не очень аккуратно сложено в целлофановый пакет. Ну да, извините, собирался в школу впопыхах. Друзья, кстати, ни слова не сказали. Лишь Байков поторопил в столовую. И именно там, за завтраком, я им все и рассказал.

— Зачем ты его ударил? — задал единственный вопрос Байков, пропустив мимо ушей историю про Петровича и убийцу.

— Потому что он козел, — парировал я, ни на грамм не жалея о содеянном.

— Если человек козел, это еще не повод его бить. Как ты думаешь, может ли начальник обычного департамента возглавить расследование с людьми из МВДО? Не напрягайся, я тебе сам отвечу. Обычный не может. Значит, за твоим Четкеровым стоят какие-то серьезные люди. Да и даже ссориться с рядовым магом на ровном месте занятие малоперспективное.

— Но ведь он меня использовал!

— Да, да, козел, я помню, — спокойно кивнул Димон. — Ты его ударил, тебе стало полегче. А о последствиях думать не надо.

— Да что будет? — легкомысленно сказал я, хотя теперь в груди неприятно закололо. — Елизавета Карловна не допустит, чтобы он мне что-нибудь сделал. Наверное.

Нашу беседу прервала Наталья Владимировна. Выглядела учительница по заклиналке странно, будто всю ночь плакала — глаза красные, нос опухший. Она подошла к нашему столу и протянула мне бумагу.

— Здравствуйте, ребята. Максим, ознакомься, пожалуйста. Сегодня из Департамента образования пришло. Мне очень жаль.

Я взял в руки листок.

«Директору магической школы с боевой подготовкой Терново…

Я пропустил все эти имена-отчества и перешел к самому важному.

…До выяснения обстоятельств и предъявления обвинений подозреваемому, учеников Кузнецова М. О, Филочкина А. П. и Брусникина К. И. оставить в Терново на период зимних каникул под наблюдением куратора. Начальник Департамента образования Министерства Просвещения Астраханской губернии Четкеров П.С.».

— Чего там еще? — спросил Рамиль.

— Ответочка, — только и сказал я.

Один плохенький удар в скулу оставил трех учащихся на две недели в пустой школе. Конечно, прочим уникумам я не говорил, что именно благодаря мне они проводят время не с родными, а блуждая по пустому двору или лежа на кроватях и рассматривая высокие потолки в комнатах.

К тому же, мы и так проводили вместе слишком много времени.

— Я этого Четкерова прибью, — выругался Филочкин, сплевывая густую слюну на протоптанную тропинку.

— Ты его откуда знаешь? — спросил я, плетясь следом.

— Так приказ он же подписывал. А ты лично знаком?

— Видел пару раз.

Третьекурсник-уникум (как его там фамилия, Брусникин что ли?) с интересом повернул голову. В общем, он с нами не разговаривал. Либо считал себя лучше других, либо имел какие-то свои соображения. Впрочем, Якуту было все равно, первый ты курс, второй, интроверт или любитель пообщаться. Господин Филиппов решил, что оставшиеся в школе «атлеты» — это отличный повод для дополнительных тренировок.