— Не пускает меня что-то. Кожей чувствую. Вроде как защита от всяких…

— Вредителей, — добавил я. — Типа ультразвук от грызунов, да?

— Токмо моя доброта позволяет терпеть подобное хамство, — тяжело вздохнул Потапыч.

— Ты путаешь доброту с жадностью. Итак, ты хочешь, чтобы я пронес тебя в место, в котором тебе быть нельзя. Ничего не смущает?

— Пусть смущают баб мужики голые в пруду. А меня-то чего? Зачем шастать туда, куда можно? Интересу никакого. К тому же есть у меня и еще кое-что.

— Наглость, жлобство и тяжелый характер?

— Вот не помнишь ты добра. А, между прочим, я свою шкуру подпалил, когда по твоему указу платье жег.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал я. — Так что у тебя есть?

— Чуйка, — показал себе на нос Потапыч. — Я когда мимо того места прохожу, прям дрожу. Есть там что-то… ценное.

На этом наш конструктивный разговор был закончен. Признаться, банник меня здорово заинтриговал. Да делать в последнее время было совершенно нечего. Если только сидеть у окна и ждать, когда вернется автобус с друзьями. К тому же подкупал факт, что Потапыч будет рядом. Соответственно, он сможет защитить в случае возможной угрозы. Да и, черт возьми, было просто невероятно интересно, что же там такое?

Подготовка заняла от силы минут пять. После первых успехов в пространственной магии, я ярко иллюстрировал поговорку «все свое ношу с собой». Та самая маленькая полочка, которую Потапыч все-таки заметил, располагалась не в бане, а отдельно. И доступа у банника к ней не было. Поэтому у меня появился своего рода крохотный сейф с личными вещами, которые всегда под рукой. Учитывая, что оплачивал банкет Потапыч, выходило и вовсе замечательно.

Туда я сложил волшебную рубаху, все золото и рунические камни, подаренные Якутом. Вот и все нехитрое имущество, нажитое непосильным трудом. Выражение, бытовавшее у нас на районе: «Есть че? Если найду, мое?» заиграло новыми красками.

Потапыч собирался и того быстрее. Хитро почесал бороду, в прыжке коснулся крестика и оказался в своей, то есть нашей бане.

— Так нас никто не заметит, — объяснил он. — Увидит кто, так ты просто гуляешь. Да и я сил не теряю. Ну чего, стоишь, пошли к пруду.

Погода для вечерних прогулок выдалась отменная. Снежная шапка серебрилась на крыше Дома Чудес, солнце лениво шагало в сторону горизонта, далеко в лесу гудел ветер. Хотя мне казалось, что это веселится тот самый невидимый леший. Потому что на площади у школы были спокойно. Больше всего я боялся, что сейчас откуда-нибудь выскочит Якут. Но по пути к водоему мы не встретили ни души.

— Ну и где? — спросил я, когда мы остановились у замерзшей глади воды.

Поверхность пруда выглядела идеально ровной. На берегу уже поставили скамьи, которые по какой-то причине (известно по какой, по магической) оказались не заметены снегом. Интересно, где в школе хранятся коньки? И можно ли будет жестко играть в хоккей с благородными, не боясь вызова на дуэль? Помнится, в футбол с нами бегало несколько аристократов. И никто не кричал о фамильной чести, когда против них нарушали правила.

— Видишь дерево? — появился банник у меня на плече.

— Шутишь что ли? Мы вообще-то в лесу.

— Вон, толстое и низенькое. Нам туда.

Оказалось, что до нужного места мы могли бы добраться только зимой. С двух сторон его закрывал пруд. С третьей колючий кустарник, теперь заметно поредевший, а с четвертой острые камни. К слову, Потапыч не обманул. Вдалеке слышался переливистый шум Смородинки. Мы действительно почти покинули пределы школы.

— Давай, — кратко заключил банник, когда мы добрались до небольшого пригорка.

— Чего давать? Огня?

— Какого огня? Копай давай.

— Прости, лопату не взял.

— Хозяин, вот уже не смешно совсем. Кто у нас тут маг земли? Неужель ты завихрение не чувствуешь?

— Чувствую, — признался я. Силу плющило в небольшую воронку прямо подо мной.

— Ну так всего-то и делов, снег расчистить, земли немножко. Я бы сам справился, да спина больная.

— А еще тебя внутрь не пускают. Я помню.

Я сделал пару шагов назад, оценивая место для работы. К чести Потапыча, он замолчал и не собирался меня торопить. Лишь периодически яростно дергал себя за длинную бороду. Надо бы этому Хоттабычу сказать, что если с таким остервенением будет ее теребить, то скоро придется ухаживать исключительно за усами. Ладно, чего тут в самом деле размусоливать, приступим.

Руки задрожали от избытка силы. Во мне скопилось ее небывалое количество, при этом тратил я ее довольно скупо. Все-таки уроки Якута не прошли даром. Снег стал распадаться на множество мельчайших частичек. Всего несколько секунд и вот он уже напоминал сахарную пудру, сдуваемую со стола. Белая простыня была сброшена, и взору открылись мокрые желтые листья, сухие кустарники и чахлая, выцветшая трава. Со всем этим тоже особых проблем не возникло. А вот дальше пришлось повозиться.

Мерзлая земля неохотно ворочалась крупными комьями, тяжело перекатывалась подобно большим камням при сильном приливе. Но я был настроен довести дело до конца. Хрустели крошки льда, трещали корни дерева, шуршали частички земли. И с двух сторон от меня постепенно образовывались два внушительных холмика.