До дома герцога Рида, где бедняга трудился дворецким (или кем-то вроде того, кем именно Петровна не поняла) ехать пришлось изрядно. Глядя, как, сцепив зубы, мужчина мужественно переносит тряску, Петровна все больше проникалась к нему уважением. Поэтому, когда они, наконец, прибыли и сдали его с рук на руки, Петровна, отведя самого важного из слуг в сторонку, вежливо попросила замолвить словечко перед хозяином, чтобы тот отнесся с пониманием к бедняге пострадавшему, который и так натерпелся. Чтобы дал ему отдохнуть и восстановиться, прежде чем тот вновь приступит к работе. И, по возможности, не загружал его слишком сильно.

Тот посмотрел на нее странно, после чего кивнул и, поблагодарив за заботу, выпроводил за ворота.

Обратно они тоже ехали на извозчике — удивленный Алмус протянул ей пару золотых монет, которые вручили ему в благодарность, пока Петровна разговаривала со слугой.

Это было неожиданно и приятно. На эти деньги они решили пополнить запас продуктов и починить крыльцо.

Выскочив возле постоялого двора, Алмус отправился на работу. Судя по запрудившим двор повозкам, день ему предстоял жаркий. Пред тем как свернуть за за угол, Петровна успела заметить, как важный мордатый мужик, стоявший на пороге, дал подзатыльник подбежавшему Алмусу. Петровна хотела выйти и разобраться с наглецом, но не стала, решив, что не стоит выставлять мальчишку маменькиным сынком. Но решила впредь приглядываться к нему повнимательней и вмешаться в случае чего.

Вернувшись домой, к радости Галкеи Петровна занялась зельем усиления.

Точнее, попыталась заняться — едва она разложила ингредиенты, как колокольчик на входной двери зашелся звоном.

— Перебьются, — заявила Галкея. Но гость оказался упрям, а на Петровну внезапно накатила тревога. Под недовольное бурчание Галкеи Петровна отправилась открывать.

— Бабуля, вашего Алмуса в тюрьму забрали! — воскликнул стоящий на крыльце мальчишка.

— Что? Как? Почему?! — на Петровну накатила паника.

— Не знаю, — мальчишка тревожно заозирался. — Он просил передать, что его в центральную управу повели. И сказал, что вы заплатите, если я вам расскажу.

— Ага, сейчас! — к Петровне тут же вернулось здравомыслие. — Проходимец малолетний! Решил меня на деньги развести?

— Чего? — растерялся тот.

— В начале докажи, что не врешь, потом и деньги получишь!

— Бабуля, мы так не договаривались!

— Мы с тобою никак не договаривались, — припечатала Петровна и, метнувшись в прихожую, схватила чепец и кошелку. — Показывай, куда его увели!

Мальчишка обреченно вздохнул, смирился и бодрым шагом двинулся вверх по улице.

— Не так быстро, — осадила его Петровна.

Тот нехотя сбавил шаг, и они направились в сторону главной площади.

Центральная управа, приземистое серое здание, выглядела неприветливо и, прямо скажем, отталкивающе. У входа стояла потертая карета. Лошадь неторопливо жевала овес, сунув голову в торбу. Кучер в засаленном кафтане дремал на козлах, свесив голову на грудь. Позади лошади красовалась свежая куча навоза, источая неповторимый аромат. Петровна велела мальчишке ждать у крыльца, а сама решительно двинулась внутрь.

В крошечном холле не оказалось никого, кроме жующего охранника. За его спиной уходил вдаль длинный полутемный коридор с забранными решеткой помещениями.

— Что надо, бабуля? — лениво произнес он, бросая в тарелку обглоданную кость. — Потеряла чего?

— Потеряла, — мрачно произнесла Петровна. — Мне сказали, внука моего сюда привели.

— Внука? Ну пойдем посмотрим, — вдохновленный обедом, а потому пребывающий в хорошем настроении, стражник поднялся из-за стола и направился вглубь коридора. Петровна поспешила за ним.

— Этот, что ли? — он остановился возле одной из камер. Маленькое оконце под потолком почти не освещало помещения. Петровна прищурилась, чтобы разглядеть хоть что-то…

— Бабуля! — к решетке тут же подскочил Алмус, — Бабазина, я не виноват! Я ничего не делал!

— Не виноват он, слышишь? Отпусти! — воскликнула Петровна, обращаясь к стражнику.

— Ага, — хохотнул тот, — все они так говорят. Пусть судья решает, кто виноват, а кто нет. А мое дело — охранять задержанных. Так что иди домой и жди решения суда.

— А может все-таки отпустишь? — вкрадчиво произнесла Петровна, звякнув монетами в кармане.

— Вот что, бабуля, — стражник мгновенно перестал улыбаться, — еще одно такое предложение — и в камере будете сидеть оба. Топай домой, пока я добрый. — И направился обратно к столу.

— Держись. Что-нибудь придумаем, — Петровна сжала руку Алмуса, пытаясь ободрить, и поспешила за стражником. — В чем его хоть обвиняют, можно узнать?

— Это можно, — стражник снова уселся на стул и вытащил из ящика стола помятую засаленную тетрадь. Полистал, послюнявив палец. — Ага, вот он, — найдя нужную запись, радостно произнес он. Молча пробежался взглядом и присвистнул, затем с сочувствием поглядел на Петровну. — Угораздило пацана, однако.