— Наш цензор? — вновь удивился главред вспоминая этого старого дотошного типа.

— Да, — подтвердила собеседница.

— Ничего себе! Ну ладно… Значит всё решено…

— Да, — согласилась Ольга Ивановна.

— Кстати, с обложкой-то определились? Где она? — поинтересовался главред.

— Через час будет готова.

— Что там изображено?

— На обложке Брежнев и два рисунка из рукописей.

— Хорошо. Как будут готовы, так сразу же утверждаю в печать и помоги нам Господь! — негромко проговорил Саламатин и подняв голову посмотрел на портрет Леонида Ильича.

Редакция журнала «Москва».

— Света, — сказал секретарше Лапшин, после того как повесил трубку. — А ну-ка быстро найди мне рукописи, которые недавно к нам приносил какой-то пионер по фамилии Васильев.

Конец 16 сентября 1977 года.

Продолжение романа завтра-послезавтра.

17 сентября.

Армянская ССР. Село Арени.

Саша.

Семнадцатого сентября четырнадцатого года, по Юлианскому календарю, Тиберий Клавдий Нерон принимает титул императора и имя Тиберий Цезарь Август, ну, а я в этот день спустя тысячу девятьсот пятьдесят три года продолжаю снимать фильм «Человек с Земли». Круг вновь замкнулся…

В семь тридцать утра, выйдя из дома пошёл к съёмочной площадке. Ребята ушли пятнадцатью минутами раньше, для того, чтобы порепетировать и, если нужно помочь протянуть провода от машины-генератора, до пещеры.

Подойдя к подъёму в гору увидел два припаркованных грузовика с генераторами. Рядом с ними стоял бензовоз и грузовик с будкой. Перед этой грозной колонной грузовиков стояла «Волга» Армена.

— Привет Саша, — увидев меня поздоровался компаньон в открытое стекло, затем вылез из автомобиля и сразу же пошутил: — Ты чего еле-еле ноги передвигаешь? Не проснулся, что ль ещё? Все уже давно там, — он показал на гору. — Мне Антон сказал, что ты вчера дал распоряжение всем быть в семь тридцать на рабочих местах, а сам опаздываешь, дискредитируя должность руководителя. Не хорошо!

— Запомните товарищ Армен, начальство никогда не опаздывает, оно только задерживается, — парировал я его «стёб» и в приветствии пожал его руку.

— Ах вот оно как? Спасибо, теперь буду знать… Как у тебя вообще обстоят дела?

Я пожал плечами и ответил в том смысле, что нормально дела обстоят и если бы не вчерашнее отключение, то фильм был бы уже почти готов.

— Понятно, — сказал он, закрывая машину на ключ. — Слушай, мне сказали ты хочешь прожекторы в пещеру затащить? Зачем? Этого же нет в сценарии.

— Уже есть… Вчера придумал… — и видя недовольную реакцию «подельника» пояснил: — Да там делов-то минут на двадцать. Герой просто сидит у костра и кидает листки из отрывного календаря в огонь.

— Почему и зачем?

— Это будет символизировать, что дни для него — это лишь мгновения, впрочем, надо сказать, как и для нас. Плюс, это будет фоном под начало титров. Посидит так минутку, а потом сделаем чёрный фон и пойдут белые титры с именами людей кто принимал какое-либо участие в проекте.

— Понял, вроде нормально.

— И ещё есть одна идея.

— Что за идея?

— Снять клип именно там.

— Это музыкальный фильм?

— Ну да. Поставим там ансамбль с инструментами, ребята поиграют под «фанеру», а потом смонтируем всё, перемешав с сюжетом фильма.

— В пещере играть не в коем случае нельзя! Обвал может произойти, — напомнил компаньон.

— Знаю. Но мы не планируем играть вообще. Это будет имитация игры. Да и не в самой пещере мы будем это снимать, а рядом со входом в неё.

— Понятно, а что за песня? Вы её в Москве записали?

— Нет. Вот сейчас ребятам текст с нотами отдам, — помахал я листочками перед лицом товарища, — пусть учат.

— Ничего себе, — удивился тот, — ну ты даешь… Ты же говоришь, что после обеда будете уже снимать этот твой клип, а песни получается ещё даже нет? Я зачем инструменты вёз? Как ты клип-то снимать собираешься?

— Будет готова. Не волнуйся. Сейчас поднимемся в гору, отдам бумаги ребятам, пусть учат. Так как они не принимают участие в съёмках, кроме Юли конечно, а до обеда времени «вагон», то «сто пудов» всё выучат. И всё будет «Чикибамбони».