– Мой фюрер! Возросшая деятельность партизан делает невозможным проезд через сельскую местность отдельных солдат и мелких отрядов!
– сообщал фельдмаршал в начале августа, седьмого числа.

Спустя неделю под впечатлением отчаянных действий советских войск у Старой Руссы фон Лееб потребовал от Ставки Гитлера новых сил.

– Наша разведка по меньшей мере в полтора раза недооценила численность русских. Мы несем серьезные потери.

Фюрер приказал передать 16- ой армии танковый корпус из группы фон Бока, устремленной на Москву. Но видимо уже тогда Гитлеру сообщили о неодобрительных высказываниях фельдмаршалов Руденштедта и Лееба относительно похода на русскую столицу, военные предлагали остаться "на зимние квартиры" на Украине, что означало срыв молниеносной войны. Так что на Лееба у фюрера вырос зуб.

Оценивая ситуацию, сложившуюся на фронте, умудренный опытом бесчисленных баталий фельдмаршал советовал закрепиться на месте и перезимовать. Гитлер требовал замкнуть блокаду вокруг Ленинграда, выйдя в тыл 7-ой армии Мерецкова, которая на реке Свирь удерживала финнов.

В декабре 1941 года войска образованного Волховского фронта под командованием К.А. Мерецкова, перейдя в наступление, освободили город Тихвин, а части Северо- Западного фронта под командованием П.А. Курочкина разгромили южный фланг 16-ой армии группы "Север".

– Я слишком стар, мой фюрер, и порой не выдерживаю напряжения...- писал Лееб, сопровождая этими словами просьбу об отставке.

* * * - Что делать, Вальтер? Похоже, эта зима доконает нас раньше, чем русские "катюши". Вначале все шло хорошо.

Непроходимое бездорожье и распутицу сменил морозец. Мы быстро продвинулись вперед. Но когда у фельдшера лопнул термометр, показав 35 ниже нуля - отказали не только моторы, но даже крестьянские лошади.

– А паровозы, Курт? Паровозы! Неужели, в этой варварской стране нет паровозов?
– удивился Вальтер, разглядывая совсем незнакомое обмороженное лицо университетского друга.

– У них ненормальная колея, мой дорогой!

Она на девяносто миллиметров шире обычной. Когда это выяснилось - наши было кинулись перешивать, но в этих кошмарных условиях, как я уже сказал, сталь Круппа идет трещинами. Наши топки приспособлены под уголь - русским некуда девать лес- они топят дровами. В Новгороде Иваны вывели из строя весь подвижной состав. У нас нет горючего, глизантина для радиаторов, зимней смазки... Эх!
– Курт обреченно махнул рукой- Если уж говорить начистоту- в ротах лишь каждый пятый солдат имеет зимнее обмундирование.

– Я привез вам шнапс, шоколад и табак.

– Спасибо, Вальтер!
– отозвался Курт - Это по-христиански! А то моральный дух истинных арийцев не на высшем уровне...

– Что ты этим хочешь...?

– Не лови меня на слове! В вашем Штабе, там, наверху должны сознавать, наши превосходные солдаты, которым до сих пор была под силу любая задача, начали сомневаться в безупречности командующего.

– Если ты обещаешь молчать, скажу по секрету - начал Вальтер, помедлил, подозрительно оглянулся, и продолжил- уже подписан приказ о его отставке.

– Кто же взамен ?
– Курт сделал вид, что удивился.

– Вроде бы Кюхлер.

– Один черт! Мы сдохнем здесь раньше, чем сойдет снег. Порою мне кажется, что близок Рагнарек, - зло бросил Курт и махнул рукой.

– А Донар тебе не мерещится? Или его пасынок на лыжах - ведь, как говорил профессор Линдмарк, Улль из этих мест?
– насмешливо спросил Вальтер.

– Здесь и не такое привидится! Страна Снежных Великанов. Кругом болота, промерзшие до дна, лесные дебри, а в дебрях этих - бандиты.

– Ты имеешь ввиду партизан?
– уточнил Вальтер.

– Бандиты! Дикари! Они взрывают мосты, полотно. Они убивают своих же по малейшему подозрению в сотрудничестве с нами. Нервы стали никуда. По коварству и жестокости русские превосходят даже сербов. И вообще, оставим этот разговор!

Лучше скажи, что нового в Берлине?
– прервал излияния души Курт.

Вальтер задумался:

– Трудно сказать. Я ведь, выражаясь фронтовым языком - тыловая крыса. Да, все обычно. Пригляделось...

Картину смотрел, называется "Фридерикус". Король ходит пол-фильма в дырявых ботинках - наверное, наших женщин готовят к кадрам об убитых сыновьях. Но, вообще, все уверены в конечной победе.

– Я тоже уверен, ты не думай, Вальтер! Я тоже уверен. Вот, согреюсь, и стану совсем уверенным...- добавил Курт, отхлебнул из фляги, затем, закрыв ее, встряхнул, чтобы убедиться в достаточном количестве содержимого.

Не все еще выпито - не замерзнем.

* * * - Товарищ сержант! А, товарищ сержант!
– белобрысый паренек вытер рукавом нос. На его лице расцвела лучистая улыбка.