Шрифт:
– Нет-нет, продолжайте! – подбодрил его Илья, – Дальше что?
– Ну, меня подобрал «Сикорский» и доставил в госпиталь, где мне отняли… уже ненужные… ноги. Я был в отчаянии, думал покончить с собой. Безногий летчик – кому он нужен? Да Лиора, жена, такая же беленькая, как ты, дочка, заставила жить. И вот, на инвалидном кресле я закончил Технион, теперь пишу докторскую – так мне послужил наказ Шимона: «Не отступать!..»
Провожая гостей, он на высоких колесах, будто на крыльях, пролетел к двери, дружески кивнул Илье и подал Рине тяжелую руку с темными следами ожогов. Растроганная, она припала к ней горячими губами…
Алла свидетель
Белое здание суда с высокими узкими, как бойницы окнами, напоминало крепость, стоящую на страже закона и справедливости. Пораженный этой красотой и силой, Илья обходил его со всех сторон, и конечно, опоздал к началу. Когда он появился в зале, Шломо давал показания:
– Мусса всегда добросовестно исполнял свои обязанности, помогал по хозяйству, сторожил имение от воров. А в тот вечер я увидел его лежащим на земле, связанным и избитым. Он прохрипел еле слышно: босс, включите сирену!
– Ваша честь, – вмешался обвинитель, – двое остальных подсудимых утверждают обратное!
Те, сидя рядом с Муссой, но стараясь держаться от него подальше, усердно кивали черными головами.
– По их словам была договоренность, что после того, как сторож откроет ворота, его свяжут и даже побьют, чтобы отвести подозрение в соучастии.
Мусса, измученный и растерянный, воскликнул:
– Алла свидетель, я хотел защитить хозяина и Варенику!
В зале кто-то сказал по-русски: «Ну и потеха» и засмеялся. Судья, высокий, седой, вопросительно глянул на защитника.
– Что это значит?
– Ваша честь, подсудимый имеет в виду портрет царицы Береники, найденный в раскопках.
Тот прятал улыбку в серых усах:
– Подсудимый Абу-Захария, есть у вас свидетель поближе к нашей грешной земле?
Мусса поднял руки к небу и проговорил что-то невнятное.
Защитник:
– Я немного знаю арабский. Он спросил: А этого недостаточно?
По рядам присутствующих прошел легкий шорох, и Илья подумал, что сейчас столкнулись два разных мира, не понимая друг друга.
Нужно было что-то делать…
Он встал и произнес громко:
– Я могу сообщить кое-что важное, ваша честь!
Судья, пошептавшись с обвинителем и защитником, кивнул служащему.
– Подойдите, – сказал тот, – ваше имя? Теперь примите присягу.
Затем Илья поднялся на трибуну, откашлялся:
– В прошлом году, на Песах я подвозил Муссу домой, в его деревню возле Калькилии. Впереди нас шла «Мазда» с израильским номером, которая резко остановилась от внезапных выстрелов. Я нажал на тормоз, а Мусса выскочил на шоссе и побежал туда.
Глаза Ильи старались не встречаться с печальным взглядом Муссы, которому обещал никогда не говорить об этом. Но иной возможности спасти его от тюрьмы не было.
– Как потом он рассказал мне, в кабине был убитый мужчина и маленькая кричащая девочка. Мусса схватил ее и поспешил навстречу приближающейся полиции, и тут «Мазду» охватил огонь…
В зале наступила напряженная тишина, которую нарушил голос судьи:
– Подсудимый, вы подтверждаете это?
Тот кивал головой, улыбаясь и плача одновременно.
– Что ж, на основе открывшихся данных я снимаю с вас обвинение. Вы свободны! Рассмотрение дела двух других подсудимых будет продолжено завтра!
Сухая судейская рука с удовольствием ударила молотком по столу.
Публика, очень довольная, двинулась к выходу.
– Вареники-Лавреники! – снова послышался тот же смешливый голос.
Шломо с Ильей направились к Муссе, однако он был занят: бил благодарственные поклоны своему главному свидетелю и вдруг кинулся к ним, хотел целовать руки, но, остановленный, клялся, что всегда будет их должником.
Мусса
А на вилле все шло своим чередом, хотя уже под эгидой специальной комиссии, решившей восстановить портрет Береники в металлической раме и перенести в музей Кейсарии.
Естественно, это поручили Илье, который взялся за дело со свойственным ему упорством и талантом.
Но так только казалось.
После всего пережитого он уже не был, как прежде, полностью сосредоточен на мозаике двухтысячелетней давности, и часто его мысль ускользала домой, к компьютеру, к чертежам боевых ракет.