Мои глаза чуть не выпали.

— Два года?

Он кивнул.

— Два года, — повторила я. — Найтли только переехали.

— Я был неподалеку, — сказал он. — Во снах, что ты не помнишь. С ночи свадьбы. Я должен… быть рядом. Лично. Чтобы удержать тебя. Чтобы знать тебя.

Я моргнула, ощущая себя уязвленно.

— Ты не знаешь меня, — ту же оскалилась я.

Он пожал плечами, не переживая.

— Где — то знаю, где — то — нет. О человеке можно много узнать во сне. Это твое раскрытое подсознание.

— Чтобы ты увидел, — я старалась не дрожать, не зная, что он увидел за годы. Было не честно, что я не помнила его там, что я не могла сама понимать свои сны, раскрывать свое подсознание. — Ты трогал только мои сны?

Он потирал губы, мешкая. Это мне не нравилось.

— Я могу входить в твои сны, где бы я ни был. Это как смотреть в окно, в твою голову. Порой я прохожу в то окно.

— Ты не ответил.

— Да, только сны.

Я не верила.

— Ты не… возникал в моей жизни до этого?

— Не было необходимости до прошлой ночи, — сказал он, взглянув на меня. Я ничего не могла прочесть в его глазах. — Я больше не буду так являться без необходимости.

— Конечно.

— Я оберегаю тебя, Ада, — мрачно сказал он. — Я был связан с тобой со свадьбы. Я не могу читать твои мысли. Но я ощущаю тебя отовсюду. Твое состояние разума и чувства.

— Ты ощущаешь и сейчас мои чувства?

Он кивнул.

— Тебе это не нравится. Ты ощущаешь себя уязвленно. Словно я — нарушитель. Ты ощущаешь себя уязвимой. Я тебе не нравлюсь. Хоть части тебя еще нравлюсь.

Я закатила глаза.

— Какой части?

«Не отвечай».

— Ты знаешь, — он взглянул на меня. Я быстро отвернулась, ощущая, как тело предало меня, и понимая, что он это понимал. — Я не против. Важно, чтобы я тебе нравился, Ада.

Я издала сухой смешок.

— Важно? Ты понимаешь, как ты сейчас звучишь?

— Прости, — быстро сказал он. Наверное, было нагло желать увидеть стыд на его лице. — Я не хотел звучать строго, но…

— Ты такой?

Он кивнул, включил радио. Словить ничего толком не удавалось, заиграл блюз.

— Бессмертные не боятся смерти. И если ее не боишься…

— То ты не человек.

— Страх дает людям человечность. Страх потери. Я ничего не боюсь.

Мне впервые стало страшно рядом с ним. Было жутко слушать, как он ведет себя как робот. Он был слишком честным, ему не хватало людского страха признаться.

Я выглянула в окно, мы приближались к центру.

— Ты должен бояться поражения. Иначе тебе плевать, что будет со мной.

— Я не боюсь поражения, но и не рад ему. Дело не в страхе. А в долге. Моя работа глубоко во мне. Я должен защищать тебя, пока ты не сможешь защищать себя.

Разговор умудрялся становиться все интереснее.

— Я смогу защищать себя?

Он молчал.

— Джей? — не сдавалась я. — Нельзя начать и недоговорить.

Он глубоко вдохнул, я не знала, зачем он так делал, если дыхание ему не требовалось.

— Работа Якоба отличается с каждым человеком. Мне нужно направлять тебя и защищать, пока ты не станешь достаточно сильной и умной, чтобы защищать себя. И я уйду. Начну с кем — то другим.

— Но от чего мне защищаться? Кроме демонов в шкафу.

— В том и дело. Это лишь кусочек того, что происходит вокруг тебя, — он пожевал губу, хмурясь от мыслей. Он явно хотел что — то сказать, но, может, не должен был.

— А что происходит вокруг меня? — тихо спросила я.

— Я был не только в твоих снах, — признался он. — Я наблюдал за тобой. В реальной жизни. Издалека. Порой ближе. Ты не замечала меня. До одного дня.

В «Сефоре».

— Почему ты был там?

— Следил за тобой. Чтобы ты не пострадала.

Мои глаза расширились, я села прямо.

— Пострадала? Что бы мне навредило? Люди в киосках бросили бы в меня кремом для рук и телефонами?

— Ала, ты уже какое — то время видела призраков. Но не только они могут навредить тебе. Есть демоны, которых ты пока не видишь. Но они тебя видят.

Я поежилась, холод проник в душу.

— Демоны? Я не видела…

— Ты пока их не видишь, как я и сказал. И потому ты уязвима. Есть много брешей и порталов, чтобы они могли пройти. Они знают твой запах, знали годами. Чем ты сильнее и старше… взрослее, женственнее, тем больше они хотят найти и забрать тебя.