Последняя фраза ему не понравилась. Он опять недовольно поморщился, опять, не находя себе места, поёрзал на скамье и раздраженно махнул рукой.

– Впрочем, всё это чушь! Фомааквинщина! Забудь, что я сказал. Запомни одно: Бог существует вне зависимости от того, верят в него или нет! И на этом давай поставим точку. Всё.

Введенский улыбнулся.

– Да вы не волнуйтесь. Я верю: Бог есть. Я, если хотите знать, «Отче наш» наизусть выучил, когда в детстве с бабушкой в церковь ходил.

– Это хорошо. А то ведь у нас как бывает – в Бога не верят, а бесов боятся. Будто одни могут существовать без другого… Смех, да и только.

– Ну да, – согласился Введенский. – А вы Бога видели?

Пророк покачал из стороны в сторону головой.

– Нет, но, надеюсь, скоро увижу.

– Я тоже.

– А вот это ни к чему – у тебя есть задача поважнее.

– Какая? Изменить мир?

– Изменить себя. О том, чтобы изменить, или точнее сказать: исправить мир, лучше пока не думать.

– Ладно, не буду… А что значит, изменить себя? Избавиться от недостатков?

– Вот только не надо ни от чего избавляться – твои недостатки должны стать продолжениями твоих достоинств. Тебе надо просто постараться стать другим человеком – более сильным, твёрдым, неподвластным влияниям и страстям.

– Каким страстям?

– Греховным. Их восемь. Запоминай. Это гнев, амбициозность или, как ещё у вас говорят, тщеславие, разврат, печаль, алчность, гордость, отчаянье – то же, что уныние, и ненасытность. Причем, ненасытность – не просто чревоугодие или обжорство, а жажда иметь всё, что дозволено иметь свободному человеку. Повтори!

Введенский повторил:

– Гнев, амбициозность, разврат, печаль, алчность, гордость, отчаянье, ненасытность… Можно вопрос?

– Да, конечно.

– Я себе примерно представляю, что надо сделать для того, чтобы стать сильным, но как стать неподвластным влияниям и страстям?

Пророк, казалось, что-то услышал. Он поднял голову и настороженно посмотрел куда-то вверх.

– Есть один способ, – сказал он.

– Какой?

– Переболеть ими.

Введенский засмеялся.

– Это как пройти вакцинацию, да? Привиться, чтобы потом не заразиться?

– Да. Но в твоём случае лучше всё-таки заразиться.

– Зачем?

– Так легче познать себя и свои возможности… Ладно, иди, тебя опять ждут.

– Кто?

– Одноклассники. Тебе надо дорожить ими. Это твой актив.

Только Пророк проговорил эти слова, как безоблачное небо стремительным вихрем обрушилось на равнину, скрутило в глубокую воронку и затянуло внутрь чёрной пропасти, испещрённой светом бесчисленных звёзд.

Раздался телефонный звонок. Толком не придя в себя после сеанса медитации, Введенский схватил смартфон с дивана, на котором сидел, и поднёс к уху.

Звонил Юдин.

Захлёбываясь от возбуждения, он прокричал что-то об Оле, о гимнастике, которой та занималась много лет, потом о строителях с ломами и спортивном зале, который хотят сломать эти самые строители.

– Все наши уже здесь! И даже ребята из движения «СтопХам» подошли. В общем, давай, Елисей, приезжай скорей!

Едва услышав о том, что у Оли возникли проблемы, потребовавшие его срочного вмешательства, Введенский вскочил с дивана и бросился в прихожую. Не отвечая на вопросы бабушки: «Ты куда? Что случилось? Когда придёшь?», быстро оделся и, застёгивая на ходу пуговицы зимнего пальто, выскочил на улицу.

Шёл снег. Заснеженная площадка перед спортивным залом – одноэтажным старинным зданием с потрескавшейся штукатуркой, была окружена строительной техникой – самосвалами с высокими бортами, колёсными тракторами с погрузочным оборудованием, экскаваторами, оснащёнными гидравлическими отбойниками, бульдозерами.

Рабочие, не зная, чем себя занять, беспрестанно курили, жадно пили воду из пластиковых бутылок и хмуро слушали то, как их начальник Горбатов – широкоплечий мужчина в жёлтой дублёнке, уговаривал стоявшую у входа толпу родителей разойтись по домам.

Люди из толпы что-то отвечали ему, шумели и требовали мэра.

– Ну, причём тут мэр! – казалось, искренне недоумевал Горбатов. – Мы с ним уже обо всём договорились! Вам нечего волноваться, товарищи, он в курсе всех наших дел!

– Мэра сюда! – отвечали ему.

– Что вы всё пристали: мэра да мэра! Я же вам русским языком объясняю: Новый год на дворе, праздник, а тут у него ещё хлопоты со свадьбой дочери…

– Мэра!

Увидев в толпе Олю с красными от слёз глазами, Савелия Проскурина, Юдина, Низамутдинова, Кузнецова, Игоря Рыжика, Введенский направился к ним.