— Что ты хочешь?

«Тебя».

— Но ты схватил меня ещё раньше на стоянке у клуба. Почему тогда ты меня не убил?

«Потому что тебе ещё нужно было вспомнить кое-что, не так ли? Хм-м-м?»

Он понял то, о чём говорил Наттер.

«Заключительная часть моего детского воспоминания».

Он пристально вглядывался в темноту. Последний кусок головоломки.

— Ты не можешь знать, когда и что мне снится, — возразил он.

«Я много чего знаю о тебе, Фил. Потому что я твой отец».

— Чушь собачья!

«Подумай об этом, сынок, — когда он это сказал, тьма сгустилась ещё больше. — Осиротел в младенчестве. Вырастила „тётя“. Возможно ли такое?»

— Но я не крикер, — сказал он. — Со мной всё в порядке. Я…

«Ты что?»

Рот Фила открылся, но не произнёс ни слова.

— Ты идеальный. Мы оба идеальны, Фил.

Но это сказал не Наттер. Он сразу узнал голос.

— Сьюзен? — сказал он, прищурившись.

Очень медленно Сьюзен вышла из темноты. Но она была полностью одета и мягко улыбалась.

Целая.

— Я думал…

— Что они пытали меня, насиловали, убивали? — закончила она. — Если бы ты не думал, что я в опасности, ты бы никогда не пришёл.

Он понял, что это была уловка. Всё это время она была одной из них.

— И, конечно же, — добавила она, — они ни в коем случае не могли бы поступить так с твоей сестрой.

— Моей сестрой?

— Тебе следовало бы прочитать эти книги повнимательнее, Фил, — сказала она. — Мы оба крикеры, но мы идеальны. Наш отец долго разводил нас. Методом проб и ошибок. Веками.

Затем Фил вспомнил книги о кровосмешении.

«Чем интенсивнее кровосмешение сообщества, тем выше шансы на неудачные роды, — вспомнил он. — Но есть один шанс из тысячи. И мы со Сьюзен — это и есть тот шанс».

— Мы живое доказательство, не так ли? — сказала Сьюзен. — Ни красных глаз, ни чёрных волос, ни физических уродств. Мы — детища крикеров, которых они пытались произвести на свет уже сто лет. Но… — она сделала ещё один шаг ближе. — Жаль, что я родилась женщиной. Прародитель должен быть мужчиной.

«Манн'oна,» — сказал Наттер.

— Ты, — сказала Сьюзен. — Разве ты этого не понял? Это ты.

Затем Фил вспомнил, что Вики рассказывала ему о речи крикеров — дислалии — как произносимые слова были искажены. Кожоед означало пожиратель кожи. И сейчас:

«Манн'oна, — сказал Наттер тёмным, как ночь, голосом. — Man of Ona…»

— Мужчина 'Oны, — перевела она.

«Это я,» — подумал Фил.

Казалось, тьма рассеялась. Лучился лунный свет.

Сердце Фила замедлилось.

— Мы гибриды, — сообщила ему Сьюзен.

«Вики тоже об этом упоминала, не так ли? Гибриды. Она сказала, что 'Oна — самка, родившаяся от демона и крикера. Большинство крикеров даже не выглядят людьми. Потому что часть их родословной не человеческая…»

А что Наттер сказал всего несколько минут назад?

«Сегодня мы начнём жить заново…»

Что-то упало на пол. Фил посмотрел вниз. Это была голова Вики — чисто отрубленная — только что выпавшая из алой руки Сьюзен.

«Бедная шлюха,» — заметил чёрный голос Наттера.

— Я уверена, ты теперь понимаешь, что всё это было подстроено, — сказала Сьюзен. — Чтобы заманить тебя сюда именно в это время.

— Зачем? — сухо спросил Фил.

— Для потомства.

— Что?

«Плодородие нашего бога,» — ответил Наттер.

— Кожоед, — прошептал Фил. — 'Oна…

То, что он видел, когда ему было десять, сейчас эхом отзывалось мёртвыми словами Вики.

Ещё две фигуры — Друк и ещё один крикер — усмехнулись, когда вышли из обсидиановой тьмы. Но они волочили за локти третью фигуру.

Фигура была обнажённой. Связанной и с кляпом во рту.

Это был Салливан.

«Смотри,» — сказал Наттер в голове у Фила.

Друк двумя пальцами поднял голову Салливана за волосы. Затем он усмехнулся и толкнул Салливана в самый тёмный угол комнаты.

Фил ничего не видел; было слишком темно. Но он слышал звуки, и звуки были знакомы. Влажный, слюнявый звук. Болезненное влажное скрежетание, словно хищные животные разделывают свою добычу…

«Мы даём тебе в этот день эту повседневную плоть…»

И далее:

БАЦ!

Тёмный угол, казалось, вытолкнул то, что осталось от Салливана: блестящий красный труп без кожи.