Но лезть в глубину, да еще в липкие густые водоросли, где прятались креветки, никому не хотелось. После недолгих шутливых пререканий Рокотов взял у Руцака сачок, кое-как залатал его и, сбросив штаны, полез первым.

До поздних сумерек, дрожа от холода, они по очереди лазали в воду, путаясь в водорослях, спотыкаясь о скользкие камни.

– Да хватит, куда столько!
– сипло басил Руцак.

– Пока полный ящик не наловим, не уйдем. Давай, Борис Захарович, жми!
– подгонял его неутомимый Рокотов.

На другой день, в пять часов утра, вся эта компания была уже на берегу. Лодку опустили дружно и быстро. На весла сели Маланьин и Руцак. Пребывая в самом отличнейшем настроении, Рокотов пристроился на корме и сразу же завел разговор о предстоящей рыбалке.

– А где будем кидать якорь?
– спросил он.

– Кидают гнилые яблоки на базаре, а якоря отдают, - едко заметил невыспавшийся и позевывающий на холодке Руцак.

– Пусть будет так, - миролюбиво согласился Рокотов.
– Я должен знать, где мы встанем?

– У второй вехи, - ответил Маланьин.
– Там самое ставрижье место. Так и вьется вокруг...

– Уж ежели она там есть, возьмем. Это, братцы, зверь-рыба. И если цапнет, держи ее, не зевай! Вот ерш - это другое дело. Насади на крючок кусок тюльки, опусти на дно, сиди и закуривай. Наверняка проглотит и сам на крючок сядет. Окунь, например, или карась - те на проводочку. Закинь подальше и тяни, обязательно схватят наживку прямо на ходу. А вот ставридка - та берет отлично от всех! И должен вам сказать, что эту рыбку я умею подхватывать.

– Не хвастай, - налегая на весло и тяжело отдуваясь, заметил комендант.
– Оставь, брат, не люблю я этого.

– А вот посмотрим... Я покажу, как надо ловить.

– Посмотрим, увидим, - вставил слово Руцак.

Греб он большими рывками и, шумно скрежеща уключиной, сбивал лодку с курса. Маланьин не выдержал и начал сдавать.

– Левым, левым!
– то и дело командовал Рокотов.

– Да разве с ним, чертом, сладишь!
– оправдывался Маланьин.

– Налегай, налегай всем корпусом!
– басовито похохатывал Руцак. Ночной сон с него сдуло свежим утренним ветерком, и он уже чувствовал себя сейчас в своей стихии.

Кругом спокойной голубой чашей разлилось море. Далеко на горизонте медленно выплывало утреннее солнце. Теплые лучи ласково пригревали чуть запотевшую спину. Все предсказывало хорошую погоду и великолепный клев.

Ледка меж тем приближалась уже к вехе, показывающей, где кончалась мель и начиналась морская глубь. Здесь и решено было ловить ставриду. Вдруг крепко дунул ветер, за кормой широко прошлась волнистая зыбь. Вскрикивая, летали чайки - бесстрашные, прожорливые птицы. Они ждали свою добычу, встречая каждую вышедшею в море байду.

– Довольно! Суши весла!
– крикнул Руцак.
– Вот тут и отдадим якорь.

Но якоря в лодке не было. Бухнули за борт на веревке пудовый камень и начали торопливо разматывать лески. Майор Рокотов пристроился на корме, Маланьин - на носу, а Руцак - на средней банке.

Голубые глаза майора Рокотова расширились и заблестели от азарта.

Только истый рыбак поймет чародейский толчок клева на кончиках пальцев и трепет подсеченной рыбы. Рокотов артистически подсек еще невидимую рыбу и, ловко перехватывая руками, вытравил из двадцатиметровой глубины. На одном из стальных крючков вяло болтался несъедобный лаврет величиною с селедку. Плюнув от досады, Федор Федорович под хохот товарищей швырнул "добычу" за борт. Сидевшая на вехе чайка мгновенно спикировала, подхватила клювом рыбу и круто взвилась в небо.

Маланьин вытащил еще две ставридки и, подмигнув незадачливому Рокотову, с удовольствием опустил их в висевший на уключине садок.

– Как ты ловишь?
– не вытерпел Рокотов.
– На какой глубине?

– Почти у самого дна. Вот так и потряхиваю... подергиваю. Смотри! Опять есть!
– Маланьин задержал на весу крупную рыбу. Серебристо блеснув в лучах солнца, ставрида крутанула хвостом и упала в море.

– Сорвалась, окаянная!
– Сейчас я ее выхвачу!
– распалился Рокотов и далеко забросил свинцовое грузило. Но ему опять не везло. Не видел ни одной поклевки и Руцак, который, сняв майку, с удовольствием подставлял спину жарко пригревавшему солнцу. Вытянув волосатые ноги, он флегматично проговорил:

– Ни малявки! Сейчас буду купаться.

Такого беспечного, издевательского отношения к рыбалке Федор Федорович вынести не мог.

– Это уже черт знает что такое!
– с яростью набросился он на гостя.
– И не совестно вам, Боря!

– А ежели она жрет насадку и на крючок не садится!
– сконфуженно оправдывался Руцак.

Ленивым движением пальцев он почесал могучее загорелое плечо и сделал попытку "подсечь", но леска не поддалась.

– Поймал?
– ехидно спросил Рокотов.