Тот покопался в рюкзаке, достал свой мобильный и стал проверять входящие звонки и сообщения. Новых не было. Он втянул губы, засунул учебник с ручкой в рюкзак и пошёл сдавать тетрадь.

Весь этот и весь следующий день Лев на каждой перемене пробегал по всем этажам по два раза, задерживаясь около старших классов. Он здоровался со всеми, кого там знал, высматривал и расспрашивал о новых учениках. В десятом «Б» попросил познакомить с новенькой, но, когда увидел её, то сразу передумал и убежал. Попутно он проверял сообщения на своём телефоне, но так ничего и не получил.

Он вышел на улицу после шестого урока и вдохнул освежающий осенний воздух, поднимая воротник куртки повыше. На крыльце школы с ним поравнялся долговязый Штольский в строгом пальто и большом полосатом шарфе, дважды обёрнутом вокруг шеи.

– А тут не так уж и холодно, почти как на математике, – заметил он.

Лев хмыкнул в ответ.

– Пивка не хочешь? – спросил Штольский, поковырявшись в рюкзаке.

– Ты поаккуратней тут, – обернулся Лев на входную дверь со стеклом.

– Да я ж не тупой, я думал, по дороге купим, – ответил Штольский и достал пакет с чипсами, – во, прихватил в буфете, будешь?

– Не, не хочу… тренер говорит, что от них мышца слабеет и живот растёт. От пива, кстати, тоже.

– А-а, ну ладно, мне больше достанется.

Они шли, шурша пожухлыми листьями, по тротуару. Лев задумчиво расталкивал кроссовками листву у бордюра. Вдруг он остановился, постучал по карманам и достал телефон, включая звук, проверил входящие, нужных ему сообщений не было. Он вздохнул и сунул его в карман.

– Что, пропала? – спросил, хрустя чипсами, Штольский.

– В школе нигде нет, всё опять обегал, у всех спросил.

– И не напишет. Зачем ты ей? Она всё равно из старших, не знаю… из одиннадцатого…

– Да нет её там тоже, я спрашивал. Я нескольких парней там знаю, со мной на самбо ходят. Одна только новенькая в десятом, но это не она.

– О, а я говорил: училка новая. Ты мне не поверил. У меня чуйка на училок! Точно! Минерва просто ещё не в курсе.

Лев посмотрел на друга удручённо и уткнул голову пониже в воротник.

– Я не понимаю, чего тебе нужно, – продолжал, похрустывая, Штольский, – по тебе ж Ксюха давно сохнет. У меня чуйка на эти дела. Вот её подружка, Анька Тимофеева, – нет, ты ей безразличен, уж скорее я ей нравлюсь. А вот Ксюха…

– Да ладно, – ответил Лев равнодушно.

– Что ладно? Всё в наличии: начиная от кудрей по плечам и заканчивая вот здесь, – он приставил пакет с чипсами к груди, выставляя её вперёд.

– Тебе лишь бы здесь и волосами чтоб трясла, не переставая, – ответил раздраженно Лев и добавил с усмешкой: – Только она пиво твоё не любит.

Штольский не растерялся, приостановившись, напустил мечтательный вид, и, чавкая, произнёс:

– Не факт, во-первых, что не любит, я бы ей преподал пару уроков по вкусовым нюансам разных сортов пивасика. Ну а, во-вторых, я бы на твоём месте время не тратил, а кормил бы её конфетами самыми такими огромными и шоколадными, чтобы она рот пошире открывала и вся вымазывалась шоколадом, а я бы его слизывал, – он стоял с самодовольным видом, театрально отставив пальцы на поднятой руке и устремив взгляд к небу.

– Не продолжай!

– А что? Очень романтично! Девушки любят всё романтичное, я тоже, – он вздохнул, продолжив движение, – только она не смотрит на меня. У меня прыщи, – расстроился Штольский.

– Это в тебе уже пиво не помещается, и чипсы тоже, – резюмировал Лев.

– Я тебе говорю – займись Ксюшей! Успех гарантирован, она при тебе всегда из кофточек выпрыгивает.

– Не хочу, отвали!

– Тебе всё равно с этой Олей ничего не светит!

– Посмотрим, – заметил угрюмо Лев и погрузился в воротник ещё глубже.

– Слушай, вот тебе последний шанс!.. Если она училка, то у Дохлого должны быть её данные, потому что Виталич зорко следит за сайтом, а наполняет школьный сайт… – Штольский выставил палец в сторону Лёвы, как бы передавая ему эстафету.

Лев остановился, просиял лицом, выставил вперёд руку на манер Штольского и закончил:

– Точно! Дохлый! – Лев впервые озарился надеждой за последние два дня и засунул руку в пакет с чипсами.

– Хых, а живот не отвиснет? – пошутил Штольский.