– Итак, идём, берём девятнадцатый. Ты его ломаешь, понимаешь? Именно ты! А я отвлекаю всех конфетами, и это гениально само по себе, ты что, не врубаешься? Я и Ксюха – это само по себе гениально отвлекает всех! Это нонсенс! Я возвращаюсь к тебе и к девятнадцатому, мы говорим такие: ты чего нам всучил, Дохлый? Это же не комильфо! Он тогда даёт нам свой комп, чтобы доделать задание, и ты… Я подчёркиваю! Ты! Находишь в нём данные Оли, – он остановился и икнул по-настоящему на этот раз, – да, и конфет, кажется, нужно будет много, – он опять икнул, – ой, ладно, я пойду попью.

Лев сидел и смотрел на замолкший телефон с уважением. Потом он вскочил и, на ходу надевая куртку, уже в дверях прокричал родителям:

– Я скоро вернусь!

– Ты куда? – откликнулась мать.

– За конфетами.

Она в недоумении посмотрела на отца:

– Ничего не понимаю.

ГЛАВА 4

Кабинет информатики находился на четвертом этаже рядом с зимним садом.

Лев думал, что это он боится осуществлять задуманное, но когда увидел Штольского перед информатикой, который до этого казался всё утро спокойным, то понял, что его собственный страх – это песчинка в пустыне Штольского. Он позвал Лёву в туалет и там, возле писсуаров предложил:

– Давай выпьем! – и открыл рюкзак, там была банка Баварского и мерзавчик с водкой.

– Да ты обалдел! – Лев стал закрывать его рюкзак, но Штольский с усилием его растопыривал, как будто от рюкзака зависел весть успех операции.

К ним влетели пятиклассники и заняли сразу три писсуара.

– А ничо новая музичка, да? Весёлая! – сказал один мальчишка другому.

– И играет классно!

– Ага.

Они забыли смыть за собой и убежали.

– Давай выпьем, лучше дело пойдёт! – шипел Штольский, сражаясь за рюкзак.

– Слушай, Ген, я понимаю, что ты пиво любишь, но не здесь же…

– Да, ты прав! – почему-то шёпотом сказал Штольский, оглянулся и добавил: – Пиво – это святое! А водки и здесь залить можно, – он схватил прозрачный бутылёк и, открыв, опрокинул себе в глотку.

Лев стал хватать его за рукав и отдёргивать, но тот уже успел выпить больше половины.

– Ты хоть ел что-нибудь? – спросил Лев.

– Кисель в столовке.

Лев посмотрел на него как на идиота.

– Ну там не было больше ничего съедобного на завтраке. Что, я буду ячменную кашу есть что ли?

– Ты же пьёшь ячменное пиво!

– О… ты прав, надо присмотреться к каше, – Гена явно начал расслабляться под воздействием алкоголя и заикал, глупо посмеиваясь.

Лев разозлился:

– И так проблемы, теперь ещё если тебя унюхают… На вот, ешь конфеты, – он раскрыл свой рюкзак и стал разворачивать из оберток конфеты, и запихивать их Штольскому в рот по три штуки. А потом насовал ему в пиджак полные карманы конфет в обёртках.

Тот вытер рукой рот и понял, что измазался шоколадом, он опять глупо захихикал и заикал:

– А ты будешь меня облизывать? Да? – спросил он пьяным голосом.

Лев подпихнул его к раковине и умыл холодной водой. Штольский отфыркался несколько раз и вроде немного пришёл в себя. Прозвенел звонок на урок.

– Ладно, пойдём, не обязательно сегодня всё ломать и шарить в компе у Дохлого. Будь что будет, – сказал Лев и потащил друга за собой, – лучше не опаздывать, только лишнее внимание.

Им довольно легко удалось проникнуть в тесный кабинет информатики вместе с одноклассниками и занять укромное место на первом ряду. Гена к моменту появления учителя совсем притих и не вызывал подозрений.

– Роман Иваныч, – обратился к преподавателю Балямов, – сегодня компьютеры понадобятся?

Роман Иванович, бледный сухопарый молодой человек, который при ходьбе неестественно покачивался, делая лишние движения, как будто привыкая к собственному скелету, поднял от компьютера глаза, обведённые сизыми синяками.

– Да, Никита, иди вытаскивай и клади на каждую парту ноутбук, и говори мне номер, – ответил Роман Иванович.

Штольский сидел в это время спокойно за своей партой и мирно переводил мутный взгляд от одного предмета к другому. Но когда Никита открыл шкаф, стоявший около третьего ряда, и там показалась стопка ноутбуков с приклеенными номерками, у него как будто сработала программа.

– Гена, ты куда? – спросил Роман Иванович у Штольского, который резко вскочил и стал метаться между первым и вторым рядами парт в поисках прохода. Не найдя его, он ринулся напролом через второй ряд и всех, кто там сидел. Зацепившись за стул, он стал падать со всей своей высоты, но задержался руками о край парты Ксюши в третьем ряду. Он пьяно улыбнулся ей и сказал, что конфеты будут чуть позже. Перелез через её стул, зацепился пуговицей пиджака за её кудри и, снова рванув с места, выдрал ей клок волос. Она завизжала. Штольский продолжил свой путь к шкафу. Едва достигнув его, он громко выкрикнул: