— Котов Дмитрий Алексеевич, репортер уголовной хроники из «Вестника», — я тоже попытался изобразить галантность и даже щелкнуть отсутствующими каблуками.

— Что ж, проходите, — великодушно разрешила хозяйка и, не оглядываясь, двинулась вглубь квартиры.

Дом этот был неимоверно стар не только снаружи, но и изнутри. Слабо разбираясь в особенностях архитектурных стилей и времен, я рискнул приписать его постройку к середине девятнадцатого века и, видимо, не слишком промахнулся. Вдобавок и большинство предметов обстановки в трех просторных (и непроходных!) комнатах были окутаны паутиной времени. И вместе с тем, квартира содержалась в исключительном порядке и чистоте. Первым контрастом веков оказался супермодный плазменный телевизор «Забава» с плоским метровым экраном, удобно устроившийся в просторной гостиной между старинным массивным сервантом, заставленным хрустальными вазами, салатницами и комплектами для распивания напитков различной крепости, и таким же древним секретером, увенчанным встроенными в него часами с боем каждую четверть часа. Вторым — тот самый «навороченный» телефонный монстр от фирмы «Мещера», собиравший заказы для неуловимой и кровожадной гетеры, и скромно стоявший на каком-то реликтовом до черноты комоде во второй комнате. Но самой виновницы нашего вторжения в этот музей так и не обнаружилось.

— Итак, — повернулась к нам графиня, — я вас слушаю, господин… ваше имя-отчество?

— Олег Владимирович, мадам, — он явно старался произвести на хозяйку впечатление, и, похоже, преуспел, потому как обращалась она с этого момента беседы только к Олегу, видимо, посчитав меня его бесплатным приложением.

— Сударыня, соблаговолите ответить на весьма деликатный вопрос, вы проживаете в этой квартире одна? — Ракитин явно решил поупражняться в светском этикете.

— Постоянно — да!.. — Крестовская, казалось, не удивилась вопросу, спокойно подошла к секретеру, открыла боковое отделение, вынула оттуда коробку дорогущих папирос «Орлофф», зажигалку «Онега» и хрустальную пепельницу в виде распустившегося цветка водной лилии и расставила все это на огромном круглом обеденном столе посреди гостиной. — Прошу вас, господа, можете курить!

— Постоянно?.. — Олег тут же сделал профессиональную стойку. — А временно?

— Ко мне иногда приезжает внучатая племянница, Марина Корсакова, графиня достала из коробки длинную тонкую коричневую папиросу и замерла в ожидании.

Ракитин тут же схватил «Онегу» и учтиво поднес ей огоньку, а я вытащил свои дежурные «Монте-Карло» питерского производства.

— Могу ли я узнать, где сейчас находится ваша племянница? — продолжал расшаркиваться наш бравый капитан, и я пожалел, что не захватил с собой диктофона.

— Она здесь, в городе, сдает сессию на юридическом факультете Университета, а живет у меня, во второй комнате, — Крестовской явно импонировала манера общения Ракитина, и она отвечала все более охотно и подробно.

— Извините за любопытство, Инесса Павловна, а часто ли ваша племянница не приходит ночевать?

Я замер: сейчас она нас выгонит и будет права! Господи, не обессудь!.. Но графиня уже целиком находилась во власти очарования учтивым капитаном и даже бровки не нахмурила.

— Ну, господин Ракитин, кто же из нас не влюблялся в двадцать лет и не гулял теплыми летними ночами!.. А Мариночка очень увлечена одним молодым человеком, к сожалению, не помню, как его зовут! Он тоже будущий юрист, и весьма одаренный!.. Ах, юность!.. — старушка не прочь была удариться в мемуары, но Олег вовремя пресек опасное направление беседы.

— Пардон, сударыня! А телефонный аппарат в комнате вашей племянницы единственный в квартире? Вы им тоже пользуетесь?

— Телефон?.. Конечно, один. Мариночка привезла его из Петербурга. Он такой сложный! Я его просто боюсь!.. — Крестовская передернула острыми плечиками.

— Но ведь вы куда-нибудь звоните по нему? — гнул в нужную сторону Ракитин.

— Нет, что вы! Мне, в общем-то, некуда звонить. А если возникает такая нужда, то у меня прекрасная соседка, Ольга Борисовна Мещерякова, тоже потомственная графиня. У нее аппарат самый обычный, «Русь-2001» — графиня рассеянно затушила папиросу. — Не хотите ли чаю, господа?

— Не обременяйте себя, Инесса Павловна, — взмахнул руками Олег. — Мы уже уходим — служба! Последний вопрос, у вас найдется фото мадемуазель Корсаковой?

— О, конечно! — Крестовская, как мне показалось, облегченно вздохнула и быстро извлекла из того же секретера вполне современную цветную фотографию, выполненную на обычном «Полароиде».

На нас с ехидным прищуром смотрела смазливая мордашка, никак не подходившая под описание элегантной дамы из гостиницы «Северная», данное мне портье-сутенером.

М-да, похоже, облом!

— Вы разрешите нам временно воспользоваться этой фотографией, сударыня? — вежливо попросил Ракитин. — Под мою ответственность?

— Не утруждайте себя, капитан. Мариночка обожает фотографироваться, а по сему и снимков у меня имеется достаточно, — графиня явно устала от нашего любопытства, и только врожденная тактичность, видимо, мешала ей выставить нас вон.

Переглянувшись, мы с Олегом поспешили откланяться, и уже в патрульной машине, расположившись на заднем сиденье и спокойно закурив, снова внимательно изучили фото.

— Ну, и что скажешь? — угрюмо поинтересовался Ракитин. — Какова бабуля?

— А чего ты ожидал? — у меня настроение тоже оставляло желать лучшего. — Голубая кровь да белая кость, а мы кто? Так, псы дворовые…

— Только без самоедства, Димыч! И так тошно, — отмахнулся Олег. Давай что-нибудь конструктивное.

Я взял у него фото и еще раз внимательно рассмотрел его. «Мадемуазель» Корсакова позировала перед камерой явно где-то в своем институте: на заднем плане смутно проглядывали очертания большого помещения, наверное учебной аудитории, и силуэты нескольких человек, и мужчин, и женщин. Но глубина резкости изображения не позволяла различить детали.