— Очевидно, девчонкой просто пользуются, — высказал я первое, что пришло в голову. — Не исключено, за деньги!

— Аренда номера?

— Вполне вероятно. Надо бы с этой Корсаковой повстречаться?

— Обязательно, но без тебя! — Ракитин решительно отобрал у меня фото.

— Ай-я-яй, капитан, не стыдно? Хочешь финишную ленточку единолично порвать?

— Шашлык и пиво, — невозмутимо отозвался этот карьерист. — Ладно, на задержание, так и быть, возьму. Выметайся, мне работать надо!

— Ну, и пожалуйста! Не больно-то и нужно! — я выбрался из патрульной машины и, не оглядываясь, пошел к своей «двадцатке».

Вдруг снова заверещал мой мобильник, и знакомый взволнованный голосок Жанны протарахтел скороговоркой:

— Котик, рыбка в банке! Дуй скорее!

— Понял, Тутси, спасибо! — внутри у меня все подпрыгнуло от сладостного предвкушения охоты и, не удержавшись, я повернулся к Олегу, как раз закрывавшему дверцу. — Эй, капитан, а я все-таки быстрее!

Не дожидаясь, пока до него дойдет смысл реплики, я нырнул в свою машину и врубил с места третью скорость, рискуя окончательно доломать коробку передач.

В «Наядах», несмотря на ранний час, уже тусовались две-три компании молодежи в разных концах полутемного зала. Сдвинув столики и заставив их пивом, колой и тарелками с чипсами и орехами, парни и девицы что-то громко, но невнятно бубнили друг другу с набитыми ртами и хохотали, давясь и обливаясь питьем и хлопая товарищей по мокрым спинам. У стойки с бдительным Мишкой посередине на высоких табуретах сидело человек пять. Одной из них оказалась Люська-Шанель (Людмила Аскольдовна Лоран, блондинка, метр семьдесят пять, 26 лет, студентка филологического факультета Университета), которая, завидев меня, притворилась, будто только что «срисовала клиента» и игривой походкой направилась прямо ко мне через зал.

Я напустил на себя фривольный вид и пошел навстречу так, чтобы столкнуться с ней где-то посередине помещения. Людмила подошла, взяла меня под руку и, улыбаясь во весь рот, быстро проговорила:

— Вторая слева, за стойкой! Сучка в голубом!.. — и уже громко: Какой шикарный мальчик и один! Не составите компанию скучающей девушке?

— С удовольствием, лапочка, — тоже довольно громко и развязно откликнулся я, увлекая ее к бару, поближе к незнакомке, и — уже тише: — А ты не перепутала? Эта рыжая!

— А какая же еще?! — снова зашипела Шанель, не забывая обольстительно улыбаться — артистка! — Я эту курву и в темноте наощупь опознаю!

Мы добрались до стойки, продолжая разыгрывать флиртующую пару, уселись на табуреты и заказали «пивка для рывка». Я, как бы невзначай, потянулся к зеркальной салфетнице на стойке и развернул ее так, чтобы все время видеть незнакомку не оборачиваясь. Мы сосали пиво, балагурили, тискали друг друга, а она с отсутствующим, даже сонным каким-то, видом продолжала неторопливо потягивать фруктовый коктейль из фужера и временами затягивалась сигаретой «Парламент», вставленной в мундштук из слоновой кости. На взгляд ей можно было дать лет 30–35, длинноногая, стройная, с высокой грудью под облегающим блескуче-голубым платьем без признаков нижнего белья, роскошная грива золотисто-рыжих вьющихся волос обрамляла немного скуластое с тонкими чертами лицо, огромные миндалевые глаза под изогнутыми с надломом бровями, длинные нервные пальцы, капризные, чуть припухлые, чувственные губы — м-да! От таких самостоятельно не уходят! Классная «чапа», как говаривала одна моя давняя знакомая, но — увы! — не та!

От вдумчивого созерцания красотки меня отвлекла Людмила, вдруг довольно бесцеремонно обхватив за шею и чувствительно укусив за ухо.

— Ты что, на выставке достижений народного хозяйства?! — зашипела она, продолжая терзать мое ухо. — Вот уж не думала, что у тебя такой извращенный вкус! Это же — корова, с годовым удоем в десять тысяч литров!

— С детства люблю молочные продукты, — огрызнулся я в ответ, тщетно пытаясь вырваться из ее цепких объятий, не привлекая постороннего внимания.

— Поздно, Джексон! — вдруг злорадно сообщила Люська. — Дояр уже объявился!

Я глянул в зеркальную салатницу и обнаружил рядом с незнакомкой худощавого джентльмена, затянутого, несмотря на жару, в полную «тройку» при галстуке с золотой булавкой. Они о чем-то уже тихо говорили и даже улыбались, потом джентльмен тоже заказал фруктовый коктейль и какой-то салат. Я успокоился — скоро не уйдут! — и постарался умилостивить свою всерьез раздраженную напарницу, заказав для нее и для себя фирменное блюдо клуба — лобстеров в ананасовом соусе. Плохое настроение Людмилы тут же улетучилось, и она принялась, похохатывая, рассказывать мне свои недавние похождения в санатории «Кедровый», куда ее пригласил очередной «жених», как она называла своих клиентов. История, действительно, оказалась забавной, а Люська-Шанель — прекрасной рассказчицей, так что я увлекся и начисто забыл поглядывать за «рыжей» со спутником. А когда, наконец, вспомнил, их уже не было ни за стойкой, ни в зале.

— Черт тебя подери с твоим «Кедровым»! — рявкнул я на Людмилу, всердцах швырнув салфетку на стойку. — Где они?!

— Кто?.. Ах, эта корова с дояром? — девчонка невинно закатила глазки. — Так они только что ушли…

— Куда, дубина ты стоеросовая, куда пошли?! — я был вне себя.

— Хамите, парниша! — она все еще не понимала и пыталась шутить. Баиньки, наверное.

— Люська, я из тебя сейчас действительно «Шанель» сделаю, балда! Быстро отвечай: на улицу или в номера? — я схватил ее за плечо и для пущей убедительности нажал на болевую точку, понимая, что так делать нельзя, но промедление было смерти подобно: упущу их, где потом искать? То, что «эта» была непохожа на «ту», еще ничего не значило. «Грим, порой, может творить чудеса, особенно в умелых руках!» — эта мысль только что ворвалась в мою бедную, распухшую от умственных упражнений голову как спасительный ветер в полный штиль. — Ну, где они?