Иглер, неприметный в своей рубашке без ворота, в мешковатых серых фланелевых брюках и неряшливых теннисных туфлях, попивал чай в «Серебряном парусе» и что-то писал на почтовой открытки.

— Можно присесть рядом с вами? — вежливо осведомился я.

— Садись, парень, садись.

Это было обыкновенное кафе — на столах бутылочки с соусами, по стенам фрески с изображением плывущих кораблей, пол выложен коричневой плиткой, пластиковые складные стулья голубого цвета. У кассы объявление: «Лучшие чипсы на побережье». Теплый запах масла в воздухе словно бы подтверждал их популярность.

— Мой человек нашел вашу девочку, — сказал Иглер, приклеивая марку на открытку. — Шарон Уэллор, семь лет, живет в гостинице с субботы. Она не может описать человека, который передал ей записку. Она говорит, что он дал ей за это несколько фруктовых пастилок, и боится, что мама узнает. Мама запрещает ей брать конфетки у незнакомых людей.

— А она знает, старый он был или молодой?

— Для семилеток любой старше двадцати уже старик, — ответил Иглер.

— Она, однако, сказала моему сотруднику, где она живет, так что мы, может быть, еще ее порасспрашиваем. — Он посмотрел на нас. — У вас еще какие-нибудь идеи появились, да?

— Да, — сказал Тони. — Похитители часто увозят свои жертвы недалеко от места похищения. Так риску меньше.

— В курортных местечках, куда выезжают по выходным, — скромно сказал я, — половина домов сдается.

Иглер повертел в пальцах чайную ложечку.

— Таких домов тысячи, — холодно заметил он.

— Но один из них мог быть снят где-то на прошлой неделе.

Мы ждали. Через некоторое время он кивнул.

— Придется походить. Спросим в агентствах путешествий, у агентов по недвижимости, справимся в местной газете. — Он помолчал, затем добавил без энтузиазма:

— Мальчика могли увезти на лодке.

Мы с Тони быстренько намотали это на ус.

— Там была моторка, — сказал Иглер. — Одна из этих тарахтелок, которые сдают напрокат с почасовой оплатой. Моим констеблям рассказали, что, когда загорелась та лодка, поблизости на мелководье болталась другая, и в ней никого не было. Но какой-то человек в плавках стоял по колено в воде рядом с ней и держал ее за нос. Затем, как рассказали наши информаторы, тот ялик вспыхнул, очень быстро, со свистом, и все, естественно, побежали к нему. Наши информаторы говорят, что после этого моторка уплыла, что они сочли совершенно нормальным, поскольку ей, вероятно, было пора. — Он помолчал и спокойно посмотрел на нас, хотя на его лице явно читалась довольная улыбка.

— Кто ваши информаторы? — спросил я.

Улыбка переросла чуть ли не в открытую.

— Десятилетний строитель каналов и его бабушка.

— Очень надежные свидетели, ничего не скажешь, — сказал я.

— Синяя морская шлюпка с белой цифрой семнадцать на носу и корме.

— А тот человек?

— Человек как человек. Им была интереснее лодка. — Он снова замолчал. — Тут в Итченоре есть док, где можно взять напрокат лодку. Беда в том, что лодок только десять. Так что лодки с номером семнадцать тут никогда не было.

— Кто знает? — спросил Тони.

— Надо искать дом с ангаром для лодки, — пробормотал я.

— А если кто-нибудь наткнется на ребенка, это ему не повредит? мягко спросил Иглер.

— Если они заметят кого-нибудь, они вмиг испарятся, — сказал я, и для мальчика это будет опасно.

При нашем предостережении глаза Иглера слегка сузились.

— Мы пройдемся по агентствам, — сказал он. — Если что-нибудь похожее раскопаем в бумагах, то мы не станем его окружать прежде, чем скажем вам.

Мы оба покачали головами.

— Лучше по возможности избегать налетов и осад, — сказал я.

— Если вы найдете что-нибудь похожее в бумагах, — сказал Иглеру Тони, — то дайте мне с этим разобраться. У меня есть опыт в таких делах. И я скажу вам, там ли ребенок. Если да, то я достану его оттуда.

В брикуотерском отеле для меня было срочное послание от Алисии с просьбой позвонить, что я и сделал.

— Миранда с ума сходит... она просто разбита. — Судя по ее голосу, Алисия сама была на пределе. — Это ужасно... она трижды звонила мне, все время отчаянно плачет, умоляет меня, чтобы я заставила тебя сделать хоть что-нибудь...

— Алисия, милая, — сказал я, — сделай три глубоких вздоха и сядь, если ты стоишь.

— О... — Она запнулась от удивления, но я ощутил в ее смущенном кашле смех. После некоторого молчания она сказала:

— Все в порядке. Я сижу. Миранда страшно перепугана. Так лучше?

— Да, — с улыбкой ответил я. — Что стряслось?

— Суперинтендант Райтсворт и Джон Неррити составили какой-то план и не захотели слушать Миранду. Она отчаялась остановить их. Она хочет, чтобы ты их отговорил. — Голос ее по-прежнему срывался на высокие тона и был полон тревоги, и говорила она быстро.