Я — ничто. Пыль. Песчинка мироздания. Отродье пустоты.

Я поднял руку и ощутил это движение. Бездна недовольно заворчала, но подчинилась. Я почувствовал её страх. Мне стало смешно. Разве может ничто бояться меня? Я ведь тоже ничто!

Вспышка боли пронзила затылок, выгнула тело дугой, разорвала пустоту на части — и вышвырнула меня в очередное видение.

Я стоял на трассе. Мокрая после дождя дорога, крутой поворот. Слева и справа — лес, густой, дремучий. Смеркается.

Тишина.

Я повернул голову направо и увидел врезавшийся в дерево автомобиль. Перед смят, будто спичечный коробок. Стекло рваными осколками взирает на мир. Из полураскрытой дверцы пассажирского сиденья медленно капает на землю кровь.

Кап. Кап. Кап.

Звук ворвался в сознание отзвуком грома, заставил зажмуриться от боли. Но она схлынула столь же внезапно, как и появилась. Я открыл глаза. Медленно подошёл к машине. Схватившись за край двери, рванул на себя, срывая с петель.

Никого. Лишь свежая кровь на сиденье, приборной панели, лобовом стекле и на двери. Водительское кресло также пустует.

Я глянул назад. Та же ситуация. Взгляд невольно зацепился за небольшую фигурку, валявшуюся в самом углу сиденья. Присмотревшись, я разглядел склонившего набок голову ворона.

Совсем как тот.

Едва я это осознал, как мир вокруг разбился вдребезги, меня закрутило, завертело, с размаху ударило о землю.

Выдохнув, я с трудом поднялся, огляделся. Знакомое кладбище. Только на сей раз выглядит более современным. Могилы свежие, с фотографиями. Я оказался напротив той, которую хотел бы забыть, как страшный сон.

С надгробий на меня смотрели лица родителей. Они улыбались, будто радуясь моему появлению. В глазах — грусть. Неужели такими они были? Почему память о них так смазалась в последнее время? Остались только обрывки, жалкие фрагменты. Я ведь не был ребёнком, когда они погибли. Так почему же не могу вспомнить?

Волнение, смешанное с бессилием, захлестнуло с головой. Я схватился за грудь, сжал пальцы, закричал. Помогло. Боль отступила, спряталась, до поры до времени.

И я увидел надпись. Она шла слитной строкой, красивой вязью, начинаясь на одном памятнике и заканчиваясь на другом.

«Смерть — это лишь начало пути».

Моя голова лопнула, раскололась на части, всё тело оказалось разрезано, разбито на мириады осколков, подхваченных стремительным вихрем. Меня несло сквозь пространство и время, кружило, ломало, корежило, пересобирало вновь. Боль въелась в каждую клетку разрозненного тела, стала новой плотью и кровью. В конце концов, устав, я принял её, распахнув объятия…

— Юра! — кричал кто-то, и в голосе слышалась самая настоящая паника. — Нет!

Треск ломающихся костей привёл меня в чувство. Сознание мыслило необычайно ясно, тело ощущалось единым целым, словно я заново родился. Впрочем, так оно и было.

Оттолкнувшись ладонями от земли, я рывком выпрямился, нашёл взглядом девочку. Перед ней лежал изломанный труп огневика, но сейчас мне было плевать на него. Я зашагал к девчонке. Улыбка сама выползла на лицо.

Девочка нахмурилась, вперила в меня яростный взгляд.

— Нет, малышка, — я покачал головой, для убедительности — ещё и пальцем. — Второй раз твой трюк не пройдёт. Хватит играться с жизненными токами. Плохо заканчивается.

Мир вокруг ощущался необычайно остро. Мне даже не надо было пользоваться щупом, чтобы поглотить энергию. Я щелкнул пальцами и вытянул указательный в сторону девочки.

— Пам!

Она дёрнулась, закричала, когда подкосились колени, а тело обессилено рухнуло наземь. Я подошёл, присел рядом, мягко коснулся ладонью головы девчонки. Хватило пары секунд, чтобы считать её воспоминания.

Они пришли в торговый центр вместе с мамой, чтобы купить новое платьице. Но, стоило только перекусить и направиться в сторону магазина одежды, как стена дрогнула, брызнули стёкла. В маму врезался мальчишка, сбил с ног, а один из осколков вонзился ей в горло. Мама умерла очень быстро. А в душе девочки заклубилась ярость.

Я вздохнул, дотронулся пальцем до виска девочки, отправляя её в глубокий сон. Выпрямился, оглядел поле боя. Асфальт разломан, огневик мёртв, Шокер, весь обгоревший, едва дышит, но, к счастью, жив. Неподалёку лежит без сознания Валик, рядом с ним суетятся девчонки, пытаются привести в чувство. С другой стороны, точно такая же возня вокруг Насти. А в десяти шагах от меня замерла, не сводя испуганного взгляда, Лика.

— Чего ты так кричала? — спросил я. Девушка вдруг бросилась ко мне, обхватила руками за шею, ткнулась лицом в грудь. Я почувствовал, как намок от слёз комбинезон.