— Ноа, нет, — умоляю я. — У него пистолет.

— Он не убьет меня, пока нет. Я в этом совершенно уверен.

Это большой риск.

— Он может ранить тебя. Ноа, пожалуйста…

Ноа останавливается и возвращается, сжимает своими большими руками мои плечи.

— Ты мне доверяешь?

— Да, но...

Он прижимается губами к моим губам, целует меня крепко и быстро, прежде чем отстраниться.

— Тогда делай, как я говорю.

Слеза скатывается по моей щеке, но я киваю. Я делаю глубокий вдох и ныряю под воду как раз в момент, когда из-за деревьев доносится звук выстрела. Боль, паника и ужас смешиваются во мне, и я борюсь с обмороком и тошнотой, накатившими одновременно. Я плыву отчаянно и быстро, выныривая каждые несколько секунд, чтобы глотнуть воздуха. Я всегда была хорошей пловчихой, неплохо плавала, но это уже предел.

Я плыву, пока все тело не начинает кричать о помощи. Мне нужно подняться. Тут не слишком глубоко, но достаточно для того, чтобы плыть.

Я скольжу по поверхности, поднимая из воды только голову. Я ничего не слышу. Оглянувшись вокруг, вижу, что я в темной части леса. Деревья такие толстые, что солнце не может проникнуть сквозь ветви, усыпанные зелеными листьями. Поток превратился в большой ручей, и я слышу отчетливые звуки водопада. Возможно, даже порогов. Я вытираю лицо руками и прислушиваюсь.

Где Ноа? Он ранен? Или еще хуже? Я подплываю к берегу и заставляю себя выбраться из воды. Тело устало ноет. Я едва могу протиснуться между деревьями. Они так близко друг к другу. И все же я нахожу одно с достаточно широким промежутком между ним и другим деревом, чтобы усесться спиной к стволу.

И слушать.

Я его не слышу.

Я ничего не слышу.

О, Боже, пожалуйста, не дай ему умереть.

Я сижу возле дерева, кажется, несколько часов. Я не знаю, где Ноа, не знаю, стоит ли мне пойти и поискать его или лучше подождать. Мои мысли — настоящий хаос. Если пойду за ним, я могу заблудиться и больше никогда его не увидеть — или даже хуже, меня могут убить, и все кончится ужасно. Он хочет, чтобы я ему доверяла, так что лучше мне верить, что он меня отыщет. Он знает, что я у ручья. Если с Ноа все будет в порядке, он придет сюда. Если с ним все будет в порядке. Сердце замирает при одной мысли об этом.

Боль сжимает мне горло, и я роняю голову на руки и пытаюсь вдохнуть.

Лишиться ноги — это страшная реальность. Лишиться Ноа — настоящая пытка. Я уже однажды теряла его, о, Боже. Эта боль никогда не покинет меня.

Я заношу вещи в квартиру Рейчел, на моем лице следы слез. Я собрала все вещи из дома Ноа. Не могу больше там оставаться. При мысли о том, как Ноа целовал ту девушку... во мне все умирает. Я никогда не забуду этого. Никогда не смогу это отпустить. Почему он так поступил со мной? Но я уже знаю ответ. Когда Ба умерла, я закрылась, и с чего бы ему теперь хотеть быть со мной?

И все же. Я думала...

Боже, не знаю, о чем я думала.

— Все нормально? — спрашивает Рейчел, когда подходит ближе и обнимает меня за плечи.

— Я не могу поверить в то, что он сделал, Рейч. Я... я не могу перестать думать об этом.

— Может, тебе стоит поговорить с ним, дать ему возможность объяс...

— Нет! — рычу я. — Нет. Я не буду с ним разговаривать. Нет ничего, что он мог бы сказать, чтобы оправдаться. Мы расстались. Все кончено.

— Лара…

— Он целовал другую девушку, Рейч. Этому нет оправдания.

— Он любит тебя.

Я вздрагиваю.

Нет. Он не любит.

Как он может любить меня? Как кто-то может любить меня? Нет. Именно это происходит с такими, как я.

— Я сменила номер. Если он позвонит тебе, не отвечай.

Я тащу свои вещи по коридору, в моем голосе нет эмоций.

— Лара…

Я захожу в свою комнату и хлопаю дверью.

Вот моя реальность.

Из-за рева мотоцикла я вскидываю голову, и воспоминания покидают мою голову. Я смахиваю текущие по лицу слезы. Нет. Он никак не мог меня найти, не так быстро. Какого черта ему это удается так легко? Где Ноа? С ним что-то случилось? Паника сжимает мою грудь, и я вскакиваю на ноги. Я не знаю, куда идти, что делать. Я оглядываюсь по сторонам, отчаянно пытаясь придумать план, пока мотоцикл подъезжает все ближе и ближе.