Мне хватит.

Я открываю бак и вижу, как из него начинает течь топливо. Я не жду, нет, я разворачиваюсь и бегу прочь, так быстро, как только могу. Я не знаю, сколько еще продержусь в сознании. Боль слишком сильна. Она слишком интенсивна.

Смех наполняет пространство позади меня.

— Отлично, Лара, ты смелее, чем я думал. Ты сделала мою игру чуть сложнее. Ты заплатишь за это.

Я падаю на колени и ползу в густой подлесок, ахая от боли во время движения. Мне нужно забраться глубже, глубже, чтобы он не достал меня.

Деревья преграждают мне путь, ветки врезаются в мое тело, и наконец я падаю возле какой-то коряги, лицом в холодный мох. Я слышу вдали шум его мотоцикла, а потом все погружается во тьму.

— Твою мать, Лара, очнись. Очнись.

Ноа?

Я не могу пошевелиться.

— Лара, давай. Открой же глаза, ради меня.

Я пытаюсь. Не могу.

— Лара?

Ноа.

— Пожалуйста, детка.

Я слышу тебя. Я пытаюсь.

Я не могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза. Голос Ноа затихает, и мне так отчаянно хочется позвать его, дотронуться до него, но ничего не получается. Я начинаю паниковать. Я умерла? Поэтому я не могу двигаться? Или я смертельно ранена? Я умираю?

Я начинаю задыхаться.

— Лара? Эй. Открой глаза. Все хорошо.

Да?

— Давай, соберись.

Собраться.

Я успокаиваю дыхание и делаю, как говорит Ноа. Я решаю начать с пальцев. Простая задача, верно? Я вдыхаю и выдыхаю, затем сжимаю пальцы. Ноа что-то отчаянно бормочет, но я слишком сосредоточена на движении, которое медленно ко мне возвращается. Я чувствую свои пальцы! Еще несколько болезненных вдохов, и я могу открыть глаза. Несколько секунд я ничего не вижу, но в конце концов в поле зрения появляется лицо Ноа.

Он выглядит испуганным.

— Слава Богу. Все хорошо.

Я бы не была так самоуверенна.

Боль в ноге дает о себе знать все сильнее с каждой секундой, пока мое тело возвращается к реальности. Я издаю стон и пытаюсь дотронуться до ноги, но, кажется, мое тело еще не готово к такому напряжению. Так что я пытаюсь поднять ногу, чтобы увидеть и понять, что вызывает боль.

— Успокойся, ты ранена. Просто дыши и приходи в себя.

Я сосредотачиваюсь на Ноа. У него на голове кровь. Она засохла, немного есть и на лице. Солнце светит сквозь деревья и мне на ноги, согревая. Мы на тропинке. Я потеряла сознание здесь?

— Что случилось? — хрипло спрашиваю я. Горло пересохло и першит. — Ты ранен.

— Зацепил голову, когда слезал, — отвечает он.

— Что произошло? — спрашиваю я, потирая лицо.

— Ты не помнишь?

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь, пытаясь заставить свой разум работать. И вспоминаю.

— Он... О, Боже.

Я быстро, слишком быстро приподнимаюсь на локтях. Голова тут же начинает кружиться, и я падаю обратно. Ноа подхватывает меня прежде, чем я падаю на землю.

— Хватит. Тебе нужно успокоиться.

— Он использовал Рейчел, чтобы добраться до нас! — кричу я. — О, Боже, как мы могли быть так слепы? Он был так близко.

— Я уверен, это не единственное, что он сделал, чтобы добраться до нас, Лара. Наверняка. А теперь перестань дергаться.

— Моя нога, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Насколько плохо?

— В ране ничего не осталось, ты вытащила стрелу. Рана глубокая, но стрела задела только мышцы. Я очистил ее и перевязал.

— Но чем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Он показывает на свою наполовину разорванную рубашку. Теперь она кажется чем-то вроде женского топа. Ничего не могу с собой поделать и смеюсь.

Наверное, это истерика, но ничего не могу с собой поделать — при виде Ноа в такой одежде я хохочу.

— Тебе смешно? — озадаченно спрашивает он.

— Нет, — говорю я, и смех затихает. — Я просто... прости. Кажется, я схожу с ума.

Он качает головой и осторожно помогает мне усесться.

— Очень больно?

— Ужасно, — признаюсь я, стараясь не обращать внимания на сильную пульсацию в икре.