Шрифт:
— Переговорах? Каких переговорах? — Собакин и Стерлигов недоуменно на меня уставились. — Вы о чем, Александр Христианович?
— Считайте это моими аналитическими выкладками, — быстро съехал я. — Несмотря на свои военные успехи, Япония практически выдохлась. И очень скоро, при посредничестве третьих держав, возможно Америки, запросит переговоры. Аннексию Сахалина она задумала, как раз чтобы усилить свои позиции на этих переговорах. И будет требовать оставить остров за собой, как победившая сторона. И, боюсь, наши могут уступить им, к примеру, в обмен на отмену контрибуционных выплат. Но мы своим сопротивлением спутаем все эти планы. К тому же, у меня есть фотоматериалы о зверствах японцев над мирным населением — если их правильно вбросить в прессу, они тоже сыграют против косоглазых макак. Вот всем этим вам и предстоит заняться, Борис Львович. У меня есть еще соображения, но я их изложу чуть позже.
— Макак? — Стерлигов приподнял очки и тут же понимающе воскликнул. — Ах да, конечно макак! Ну что же, ваши выкладки звучат фантастически, но вполне логично и разумно.
— Спасибо… — я почувствовал себя полностью выдохшимся.
Три тысячи чертей! Откуда я все это знаю? Звучит не только фантастически, а просто безумно. Но абсолютно уверен, что все это полная правда. Даже знаю, где эти переговоры произойдут. В Портсмуте, мать его ети! И наши на них отдадут япошкам половину Сахалина, ровно по пятидесятую параллель. А Витте, будь он неладен, потом прилепят погоняло, граф Полусахалинский. Так я из будущего и прошлого? Господи…
Ответов, конечно, не нашел. Но найду обязательно, просто слишком уж часто начались выбросы информации из подсознания.
Мы еше немного пообщались, а потом пошли вешать японского старшего лейтенанта. Стерлигов толкнул перед жителями речь, в которой юридически обосновал казнь, ну а чурбак даже не пришлось выбивать из-под ног смертника, он сам с него случайно соскочил.
Умирал он долго и страшно, ну а я, глядя как Ясухиро Кабо выделывает коленца ногами, неожиданно для себя продекламировал вслух:
Пляшут шуты на веревке, Дергают петлю ритмично, Ох, до чего же мы ловки, Как же мы пляшем отлично. Как же не дергать веревку, Если солдат из-под ног Выбьет скамеечку ловко Сильным ударом сапог! Пляшут в петельках шуты, Ах ты, ух ты! Ну а ветерок легко Песни носит далеко [8] !Стерлигов с любопытством покосился на меня:
— Простенько, но симпатично и очень подходит к случаю. Сами написали?
8
Стихи Анджея Сапковского, в переводе Е. Вайсброда.
Пришлось соврать, что да. Ну а что я скажу? Что это стихи человека, который еще не родился? То, что он из будущего, я знал точно, вот только фамилии никак не мог вспомнить.
Ну а потом я устроил бал Майе и Мадине. Лука мастерски наяривал на единственной в деревне гармони, ну а мы всласть наплясались. Я даже научил сестер средневековому танцу под названием кароль и фокстроту из будущего, соврав что сам их придумал.
А еще через сутки все мы отправились в дорогу.
Глава 11
День отправки ознаменовался еще двумя смертями.
Рано утром нашли в коровнике Настю, девушка висела в петле, в той же рубахе и веночке, в которых сжигала японцев.
А уже когда собирались отчаливать, вдруг обнаружили, что куда-то запропастился Нил Фомич. А после недолгих поисков обнаружили его в клетушке, где дед всегда обитал.
Старик лежал, вытянувшись по струнке в домовине, долбленном из цельной колоды гробу, в чистом исподнем, на иссохшем лице застыла одновременно благостная и суровая улыбка, а в сложенных на груди руках он держал, все еще теплившуюся восковую свечку.
Меня так тронула смерть Фомича, что я даже хотел перенести отправку на следующее утро, но потом, после спешных похорон, все-таки дал команду отчаливать. Куда, и так времени нет…
Последним на борт лодки заскочил здоровенный котяра, размером почти с рысь — единственная домашняя животина, оставшаяся в деревне. Непонятно зачем, японцы первым делом перестреляли всех собак и кошек. Кошак держался независимо, шипел аки змея, но после доброго шмата лососины, даже позволил мне погладить его по холке. Правда для порядка прикусил руку, но не сильно.
А дальше… дальше начался ад.
Мне раньше казалось, что плыть по реке — это приятное и необременительное занятие. А что тут трудного, иди себе по течению, глазей по сторонам и наслаждайся живописными пейзажами.
Может так и есть, где-нибудь на Волге или на Днепре, но, черт побери, только не на гребанных сахалинских ручьях, только по дикому недоразумению названными реками.
Живописных пейзажей хватало. Но остальное…
Относительно спокойные участки, щедро разбавляли стремнины, с диким бурным течением, а их, в свою очередь, сменяли отмели, через которые приходилось сотни метров тянуть лодки как заправские бурлаки, или вообще перетаскивать по суше, обходя пороги и завалы из топляков.