Шаг, другой, третий…

Нимфа внезапно запнулась, остановилась и нерешительно оглянулась.

Наваждение моментально исчезло. Вместо прекрасной феи на нас смотрела насмерть перепуганная девушка с жутко изуродованным лицом, в сплошных черных синяках и кровоподтеках, опухшим и деформированным, кажущимся чудовищной и зловещей маской.

На мгновение повисло тяжелое молчание.

— Иди доченька… — вдруг прошамкала согнутая старуха, тяжело опираясь на клюку. — Иди моя хорошая, ничего не бойся, подпали иродов…

Настя, а это была та девушка, что я нашел в избе с лейтенантом, сильно вздрогнула, сгорбилась, словно ее хлестнули плетью по плечам, медленно развернулась обратно, сделала к сараю еще пару шагов, а потом, вдруг сорвалась на бег и с размаху зашвырнула факел в груду хвороста.

Воздух рванул дикий вопль.

— Будьте вы прокляты-ы-ы!!!

Огонь занялся моментально, в воздух с глухим ревом взметнулся искрящийся столб пламени, заглушив истошные визги в сарае.

— Не надо!!! — лейтенант вдруг упал на колени предо мной. — Я знаю… знаю, вы меня тоже не пощадите… не отдавайте меня этим варварам, я умоляю вас, пощади-и-те…

Японец скорчился на земле и зашелся в истеричных рыданиях.

Я помедлил немного и тихо сказал.

— Успокойтесь, господин Кабо, я не отдам вас никому. Я убью вас сам…

— Но вы… — взвыл лейтенант. — Вы же обещали меня не убивать. Обещали, я точно помню. Да, да, обещали-и-и!

— Нет, господин Кабо, вы ошибаетесь. Я обещал вас не расстреливать. И не расстреляю… — я развернулся и пошел в деревню.

Но старшего лейтенанта опять отправили под замок, потому что в деревне начались похороны. На маленьком погосте с почерневшими от времени крестами появилось еще семь могилок, шесть одиночных и одна общая — убитых в лесу жителей деревни уже успели растаскать дикие звери, поэтому их положили в братскую могилу.

Батюшки своего в деревне не было, но заупокойную панихиду неожиданно вызвался служить Лука. Как выяснилось, он в прошлом закончил семинарию, правда отчего-то остался не рукоположенным в духовный чин. Или лишен оного за какой-то проступок. Я не особо допытывался, а сам Лука только коротко отговорился, что недостоин.

К делу Мудищев подошел серьезно, сначала поинтересовался у «обчества», как он сам выразился, не против ли оно, если службу проведет человек без духовного звания и только после того, как оное «обчество» ответило горячим согласием, приступил к процессу. Отслужил на славу, истово и усердно, ревел так, что вороны повзлетали с деревьев.

Полухина я похоронил сам. Разравнял землю на могилке, присел рядом и вытащил из кармана пачку японских сигарет — неожиданно сильно захотелось закурить. Даже несмотря на то, что я никогда не курил. Или курил, но не я нынешний? Да плевать…

— Вы его знали, Александр Христианович? — Майя с Мадиной подошли ко мне и положили на могилку букетики полевых цветов.

— Да, Сережа мой сослуживец. Мы дружили в свое время.

— Хотите выпить, помянуть его? — Майя достала из кармана пузырек со спиртом и маленькую чашечку, а Мадина развернула тряпицу с порезанным копченым мясом и лепешкой. — Мама говорила, когда пьешь за мертвых, они на том свете улыбаются. Мы все взяли с собой. А еще, в вещах у нас есть пара бутылок французского вина и коньяк, тоже французский. Мы берегли на особый случай. Принести?

— Спасибо… — я приобнял сестер. — Но нет, вино и коньяк пусть останутся действительно на самый особый случай. Мы их выпьем на ваших свадьбах.

Мадина пренебрежительно показала жестами, что она совсем не хочет выходить замуж, а Майя как-то странно на меня посмотрела и, после долгой паузы сказала.

— Я не знаю, как это, когда за тобой… ухаживают. Я даже никогда не была на балах…

Я невольно улыбнулся.

— А хотите, мы сегодня вечером устроим танцы?

Ляпнул невпопад, но идея пришлась обеим сестрам по душе, младшая, так вообще, чуть не запрыгала от счастья.

Ну… война войной, но маленькие человеческие радости надо себе устраивать. Как говорил герцог Бургундии Карл Смелый, жизнь слишком коротка, чтобы забывать о развлечениях. Вот интересно, я с ним был лично знаком? Н-да… вполне может быть. Что-такое неуловимо мелькает. А может и с кем-нибудь из Людовиков, которые были королями Франции. Или самим Д’Артаньяном… хотя нет, этот персонаж позже нарисовался в истории.

Дальше помянули Полухина, после чего Майя убежала ухаживать за ранеными и забрала с собой сестру, вознамерившуюся остаться со мной.

Ну а я отправился на общественный сход, собранный для обсуждения необходимости переселения, где первым и выступил. Доступно и просто объяснил, что в Россию мы никого переправить не сможем, как ни вывернись, а если люди останутся, то после повторного появления японцев — позавидуют мертвым. И предложил выход — переселится в глушь, на север и ждать там, когда вернется российская власть.

На удивление, народ быстро согласился. Погомонили, успели переругаться с друг другом, а потом дружно начали собираться. Бабы занялись хозяйством, а мужики ушли на берег ладить дополнительные плавсредства и оснащать имеющиеся лодки противопульными щитами из досок, по моему распоряжению. Ну а дед Фомич, осуществлял общее руководство.