Шрифт:
— Мы выражаем вам свою признательность, — продолжила Майя.
В этот момент скрипнула дверь и в комнату вошла девочка, удивительно похожая на свою сестру. Несмотря на пережитое, ее личико оставалось совершенно спокойным.
Чему я особо не удивился, так как для того, чтобы в таком возрасте пырнуть ножом врага, надо иметь немалое самообладание.
Повинуясь строгом взгляду Майи, она подошла к топчану, быстро присела в книксене, после чего положила правую ладонь себе на грудь и слегка поклонилась мне.
— Мадина благодарит вас, — перевела девушка.
Напрашивалось ответное представление, но я, как я не старался, до сих пор ничего про себя не вспомнил. В чем честно решил, признаться.
— Не стоит благодарностей, дамы. Я сделал то, что должен был сделать любой мужчина. Но, прошу простить, ничего не могу про себя сказать. Я просто не помню кто я такой. Мало того, даже не представляю где я и как здесь очутился.
При этом, во время признания, неожиданно обнаружил, что даже не узнаю свой голос, что повергло меня в еще большее смятение.
Ожидал, что сестры не поверят, но они так и остались совершенно бесстрастными. Мадина молчала, а Майя спокойно подсказала.
— Вы находитесь на Сахалине. В нашем доме, неподалеку от реки Поронай. Вас сюда принесли три дня назад два человека: старик и очень большой мужчина, немного похожий на медведя. Его звали Лука, так к нему обращался старик.
Мадина слегка кивнула в подтверждение.
— Вы были без сознания и ранены, с глубокой колотой раной на левом боку. Удар наносили в грудь, но, к счастью, клинок скользнул по ребрам. Рану я обработала и зашила, но вы все это время так и оставались без сознания. Даже не бредили, находились словно в летаргии. А еще… — Майя подошла к сундуку в углу комнаты и извлекла из нее шашку в потертых ножнах, изукрашенных потемневшим серебром. — Старик дал мне эту шашку, сказал, что она теперь принадлежит вам. Вот и все, что я могу сказать. Ах да, эти мужчины еще говорили, что вы их спасли, но подробностей не упоминали.
Майя подошла и положила шашку рядом со мной. Я прикоснулся к ее оголовью…
И, неожиданно вспомнил все.
Абсолютно все.
Голову пронзила острая нестерпимая боль, а перед глазами с ревом понесся поток зрительных образов.
Ощущения были ужасные, в мозг как будто налили раскаленного свинца. Впрочем, пытка продолжалась недолго, я почти сразу потерял сознание, а когда в очередной раз пришел в себя, от неприятных ощущений не осталось даже следа. Память осталась при мне, правда… все то, что я узнал про себя, было… как бы сказать… меня это очень сильно ошарашило, мягко говоря. Впечатления были такие… словно я примерил костюм с чужого плеча. Идеально пришедшийся по фигуре, но… все-таки чужой. И даже несмотря на то, что я вспомнил абсолютно все, вплоть до мельчайших подробностей, вопросов возникло едва ли не больше чем полученных ответов.
Майя и Мадина, все еще находились рядом, видимо беспамятство продлилось очень короткое время.
Заметив, что я открыл глаза, Майя поинтересовалась.
— Как вы себя чувствуете? Вы находились в очередном обмороке. К счастью, недолгом.
— Не стоит беспокойства… — улыбка вышла слегка натянутой. — Все уже в порядке. Но я все вспомнил и готов назваться. Я Любич Александр Христианович, в прошлом офицер отдельного корпуса пограничной стражи Российской империи, а ныне… каторжник…
Глава 2
— … а ныне каторжник…
С последним словом немедля нахлынула лавина воспоминаний.
Изящный дамский будуар, с высокой спинки кровати свисает прозрачный шелковый чулок, под ним на полу мужские кальсоны нежно-кремового цвета…
Красивая обнаженная женщина одной рукой стыдливо натягивает на грудь простыню, а второй испуганно прикрывает глаза.
Нервный, плаксивый крик разрывает мозги.
— Нет, нет, Алекс, это не то, что ты подумал…
Рядом с женщиной стоит тощий голенастый мужчина, в одной нательной рубашке и сползшем на щиколотку левой ноги носке.
Лицо у него растерянное, потное и красное, в глазах одновременно испуг и наглое торжество.
— В самом деле, Сашка, не стоит делать преждевременные выводы. Ничего же страшного не произошло, мы же друзья…
Ладонь судорожно стискивает рукоятку револьвера.
Во лбах женщины и мужчины почти одновременно появляются маленькие темные пятнышки.
И только потом раздается сдвоенный грохот выстрела.
Видение было такое яркое и живое, что я даже почувствовал запах пороха после выстрела.
Сердце кольнули стыд и обида, скулы свело от злости, противно скрипнули сжатые зубы.
Но все эти чувства перебило дикое недоумение, выразившееся в немом яростном вопросе:
«Да кто вы все такие, мать вашу?»
И в то же мгновение наваждение исчезло.
Дело в том, что я прекрасно узнал в героях сцены свою жену, своего лучшего друга, а точнее, бывшего лучшего друга, узнал самого себя, но, кровь и преисподняя, одновременно понял, что на самом деле вижу их в первый раз. Это выглядело так, как будто я вел под венец абсолютно незнакомую женщину, но при этом был совершенно уверен, что ее люблю.