Что еще… знаю два языка, китайский и английский, последний почти в совершенстве. Спортсмен, серьезно занимался гимнастикой и боксом. Охотник и рыбак, обожаю огнестрельное оружие, хорошо стреляю. Служба в погранстраже привила многие полезные навыки.

Наказание отбывал в Александровске, попал туда чуть более года назад, с тюремной администрацией испортил отношения до такой степени, что не вылезал из карцера и самых тяжелых работ, мало того, меня даже не брали в ополчение до самого последнего момента, как крайне неблагонадежного.

С простыми каторжниками наоборот, вполне ладил, ходил если не в «иванах», то авторитетом пользовался.

Но это если кратко, жизнь была очень насыщенной и сложной. А сам я человеком довольно сложным и противоречивым.

А теперь самое интересное.

Свои воспоминания я воспринял, как величайшее откровение и себя в них не узнал от слова совсем, хотя теперь все помню чуть ли не с самого младенчества. Мало того, копаясь в биографии, некоторые свои поступки категорически не понял. Это же надо, бросить академию из-за женщины, пусть даже богатой и красивой. Или пришив сладкую парочку без свидетелей, абсолютно чисто, пойти и сдаться в полицию. Идиот, да и только. Хоть режь, не мог я так поступить.

Но это далеко не все.

Никаких следов увлечения старофранцузским и старославянским в моей биографии нет, а тут на тебе, свободно на них говорю.

Присказки по типу: три тысячи чертей, кровь и преисподняя, я тоже никогда не употреблял.

Как уже говорил, согласно четким воспоминаниям, холодным оружием никогда не увлекался, разбираюсь в нем совершенно посредственно, во всяком случае, айкути от танто никогда не отличу. Адское пекло! Да я даже не подозревал о таких названиях, до того, как пришел в себя в этой избушке.

Дальше лучше: ну не мастер я фехтования, шашку в руках держал, но только в рамках училищной программы фехтования, по типу: справа закройся, прямым коли. Не больше. А тут уже усел нашинковать чуть ли не взвод косоглазых. То, что это не мое умение, подтверждает тело — до сих пор едва руками шевелю. Да, истощен и ослаб после ранения, но мышечную память никто не отменял. А ее у меня нет! Точно знаю. Тело отвечает на команды мозга, но выработанных четких рефлексов нет и в помине.

Но и это не все. У меня вызывает искреннее удивление тот факт, что я сейчас нахожусь на Сахалине, в тысяча девятьсот пятом году. Да и сама эпоха — тоже. Вообще идиотизм, когда ходил в уборную, начал искать где отвязывается гульфик, знать бы еще что это такое, хотя достаточно было просто расстегнуть пуговицу на поясе. И еще машинально перекрестился на… на латинский манер. Православный с рождения так никогда бы не сделал. Да что за хрень?

И самое пакостное, когда начинаю искать причины таких парадоксов, в башке начинается сплошной ад, словно там танцует целая орда этих гребаных айнов. А «свои» воспоминания никакого беспокойства не вызывают.

Вот будет хохма, если глянусь в зеркало и не узнаю свою рожу…

— Зеркало, зеркало… — я повертел головой, с трудом слез с топчана и пошатываясь побрел к столу, где стояло небольшое дамское зеркальце в изящной оправе.

Слегка поколебался и заглянул в него и обреченно выдохнул:

— Господи…

В зеркале отражалась абсолютно не моя физиономия.

Голубоглазый блондин?

Хотя на плакат времен третьего рейха, о превосходстве нордической расы?

Да ну нахрен! Может я просто свихнулся и брежу?

Перед сном ломал себе голову над тем, что такое Третий Рейх и нордическая раса, но так ничего и не вспомнил. Вроде как, уже во сне, нащупал подсказку, но, тысяча чертей и тысяча блудливых монашек, поутру все напрочь забыл.

Правда проснулся отдохнувшим, рана почти не болела, голова тоже, но тело по-прежнему бастовало, пожалуй, даже сильнее чем вчера.

Во сколько проснулся не знаю, но на дворе уже было светло. Комната пустовала, на табуретке рядом с топчаном стояла жестяная кружка с остывшим травяным отваром, а на блюдечке, прикрытом чистой тряпочкой, лежал черствый кусочек лепешки, густо намазанный медом.

Пока спустил ноги с топчана, выматерил все матюги, что знал. Первым делом слопал завтрак, парой глотков вылил в себя отвар и принялся пытаться расхаживаться. Один господь знает, каких мук мне это мне стоило, но примерно через полчаса, я смог почти без стонов доковылять до двери во двор.

В лицо ударило яркое солнышко, я проморгался, переступил через порог и принялся вертеть башкой по сторонам, так как вчера, в горячке боя ничего толком не успел рассмотреть.

Как очень скоро выяснилось, подворье, как для затерянной в непролазных лесах охотничьей избушки выглядело довольно прилично. Огородик, загородка с парой черных лохматых коз, несколько сарайчиков и даже небольшая конюшня. Да и сам домик оказался вполне себе таким добротным пятистенком, сложенным из мощных бревен, c основанием из дикого камня и крытым деревянной дранкой. Правда сравнительно небольшим.