— Вот так прямо и поклянусь, — чуть сбавив обороты, согласился я, вновь кляня себя за свой резвый язык.

— Давай.

Она склонила голову набок, продолжая хитро щуриться, мол, что, слабо? А не слабо! Мужик сказал — мужик сделал!

— Ну хорошо…

Я набрал полную грудь воздуха и на одном дыхании выдал:

— Клянусь, что буду любить тебя одну до конца своих дней! Вот!

Ну наконец-то она улыбнулась! Мало того, рукой, свободной от портфеля, взяла меня за меховой отворот куртки, приблизила к себе и легонько чмокнула в губы. Да и ладно, бог с ней, с клятвой, главное, что моя Инга оттаяла. Правда, клятва у нас получилось какая-то односторонняя, мелькнула мысль задним числом, но почему-то мне казалось, что уж если из нас двоих кто-то и изменит, то скорее это буду я, чем Инга.

А затем я провожал её домой, по пути пригласив в кафетерий, где в будущем будут располагаться «Бозы». В которые, кстати, с проверкой нагрянет Елена Летучая, и обнаружит там тараканов. А бозы (они же позы и буузы), между прочим, готовили неплохие, я любил туда захаживать в прежней жизни. Сейчас же мы стояли за круглым столиком на высокой ножке и пили какао с творожными сочниками. То, что было в школе на осмотре у врача и в дальнейшем, мы не обсуждали, словно бы сговорившись, что эта тема теперь — табу для нас обоих. Обсуждали новые фильмы в кинотеатрах, песню для Пугачёвой, которую мне пришлось негромко напеть, наших новых соседей по лестничной площадке… Поведал, что хочу подыскать маме новую работу, не такую вредную, как нынешняя. Инга сказала, что поговорит на эту тему с отцом, а когда я начал слабо протестовать, махнула рукой:

— Брось, ты даже не знаешь, что мой папа может.

В общем-то, я представлял себе возможности Михаила Борисовича, но решил закосить под дурачка.

День удался во всех смыслах, потому что, придя домой, обнаружил в почтовом ящике письмо от Стефановича. С бьющимся сердцем, едва раздевшись и переобувшись в тапки, надорвал конверт, вынув из него лист бумаги, в один абзац с хвостиком исписанный немного неровным, но разборчивым почерком.

«Здравствуй, Максим! Получил твоё письмо с нотами и текстом песни «Две звезды». Буду краток. Алле песня понравилась, и она хотела бы её исполнять на сцене. А также она не против пообщаться с тобой лично. Если тебе в Москву приехать затруднительно, то можем созвониться. Ниже я пишу номер телефона. Не затягивай, звони!

P.S. Никому больше пока эту песню не показывай. Насчёт прав договоримся. Стефанович».

— Есс! — согнул я сжатую в кулак руку в характерном жесте.

И тут же мне стало немного стыдно. Чему тут радоваться? Тому, что за счёт чужой песни на меня обратили внимание Пугачёва и её муж? Можно, конечно, утешаться советом «ловца», мол, не тупи, парень хватайся за шанс, а как эта песня тебе поможет — впоследствии поймёшь. Но свою совесть, как говорится, не обманешь.

— От кого письмо? — спросила мама, увидев меня с надорванным конвертом в руках.

— От Стефановича… Ну помнишь, муж Пугачёвой, мы их встретили на Воробьёвых горах.

— Да ты что! И чего он там пишет?

— Пишет, что песня им понравилась, вот, просит позвонить.

— Ой, так чего ты стоишь? Звони!

Ну да, теперь можно и звонить, телефон-то — вот он, набрал код Москвы, и болтай сколько влезет. Правда, потом счётец прилетит, но мы себе это вполне можем позволить.

Трубку на том конце провода подняли после третьего гудка.

— Алло, — услышал я почему-то не очень довольный женский, с хрипотцой голос.

Ух ты, со мной сама Пугачёва разговаривает! В прошлый раз на Воробьёвых горах она удостоила меня лишь мимолётного взгляда, когда я общался со Стефановичем. А в прежней жизни, хоть и довелось как-то видеть её вживую, возможности пообщаться так и не представилось, впрочем, я особо-то её и не искал. Не большой я был её фанат, то ли дело совместное фото и автограф от Стивена Тайлера из «Aerosmith» во время его московского визита. Жаль, эта фотка не переместилась вместе со мной. И не только она, ещё кое с кем фоткался на память, например, с Шевчуком, Шклярским, даже с Кобзоном и Басковым рядом постоял, когда они приезжали в «Тарханы» году, кажется, в 2005-м.

— Здравствуйте, Алла Борисовна! — говорю ровно, стараясь не допустить дрожи в голосе. — Это Максим из Пензы, который вам прислал ноты и текст песни «Две звезды». Получил сегодня письмо от Александра Борисовича, он просил позвонить на этот номер. А нам как раз в новую квартиру телефон провели, вот я из дома и звоню.

— Ах, Максим! Здравствуй! — Мне показалось, что голос собеседницы потеплел. — Молодец, что позвонил. Да, песня неплохая, я, пожалуй, возьмусь её исполнять. Тут помечено твоей рукой, что она для дуэта, но с ней ведь можно и сольно выступать?

— Можно и сольно, но дуэтом будет смотреться выгоднее. Особенно на живых выступлениях или если задумаете снять клип.

— И кого же ты мне посоветуешь в партнёры?

Однако… Кузьмин, как и в оригинальной версии, стал бы идеальным вариантом, но сейчас о нём в эстрадной тусовке никто и не слышал, поэтому и смысла называть его фамилию я не видел. А кто ещё у нас из молодых обладает похожим голосом? Расторгуев? Чёрт его знает, сейчас ему лет 25 есть вообще? Тоже, наверное, никому не известен. Может, подкинуть ей Боярского? Но и тут закавыка, как-то читал в будущем, что Пугачёва нелестно отзывалась о его вокальных данных, лучше не рисковать.