Легкие расширились, скоро их прорвет. Грэй задался вопросом - умрет ли он до того, как рвотный рефлекс заставит его выблевать этот первый глоток. Но сейчас это уже и не имеет значения. Значит, умру чуть погодя, и знаете, что? Я готов к этому.

Грэй был залит, пропитан субстанцией, в которую его погрузили, когда голову выдернули из горшка. Мужчина сделал жадный вдох воздуха, как окунь, вынесенный волной на пирс. Фекальные массы стекали по лицу. Когда Грэй осознал, что какой-то удар сердца отделял его от смерти, когда голову вытащили из горшка, мужчина заорал:

– Ну же! Убейте же меня и закончим с этим!

– Убить тя? Убить?
– переспросил Джори.

– Не-е-е, ты че, это было наказание, за то, что пытался нас наебать, - сказал Халл.
– Что за нашими спинами захговоры плел.

– Ты - особенный. Лучше, чем ты, у нас еще не было.

– Без дураков, лучше не было, - Халл потер свою промежность.
– Черт меня подери, у меня уже сейчас встает, когда я вспоминаю о твоем пяти-звездном отсосе.

– Слышь, Халл, а ты дело говоришь. У меня тоже встает. Может, еще по одной ему кинем?

– Вишь, - Халл стал доставать свое орудие.
– Давай, городской. Давай еще разок, сучка.

– О, нет, - выдохнул Грэй.

Вместе с воздухом с губ вылетели куски фекалий. Опять? Только не это!

Да. Опять. Это. Грэй устало принял позу, опершись на колени и локти, напоминая кофейный столик из человеческой плоти. Рот поглотил набухшую головку. Пара ловких движений глоткой и поршень Халла уже был тверд, как полицейская дубинка. Сзади привычный мокрый шлепок: Джори вонзил в него свою дубинку и воткнулся бедрами в его ягодицы.

Халл схватил Грэя за уши, как за ручки для кистей.

– Вот это жизнь, да, Джор?

– В точку, Халл, - согласился Джор, двигаясь в бешеном темпе. Он шлепнул Грэя по правой ягодице.
– Давай, городской, сожми свое очко, как ты умеешь.

Грэй напряг сфинктер…

– Да-а-а-а! Вот так! Вот это кайф!

Грэй не мог ответить, глотка по самые гланды была занята шлангом Халла.

– Вишь ли, городской, - с ухмылкой сказал старший брат.
– Все остальные, мы их просто убивали и на куски разделывали. С тобой мы так не поступим.

– Мы уже все решили!

– Мы оставим тя живым!

Глаза Грэя округлились.

– Да, вот так, городской, - Джори продолжал поступательные движения.
– Мы с Халлом все обсудили. Мы будем идиотами, если прикончим тя.

– Потому, что ты так хорош.

– Такую подстилку нельзя так потерять.

– Да, которая еще и соска такая.

– Короче, вместо того, чтобы убить тя, как других, мы, типа, здесь тя жить оставим.

– Кэйри Энн будет о те заботиться. Воду приносить.

– А ты будешь нашими с Джором членами заниматься. На постой. Каж нош.

На постой, каж нош, - причмокивал Грэй.
– Постоянно. Каждую ночь.

– Точно, городской, - сказал Халл погладив свою жертву по голове. Почти ласково.
– Бушь сосать мой член каж нош.

– А я тебя в очко буду дуплить, - подхватил Джори.
– Каж нош.

– Понял, городской? Каж нош.

– Каж нош.

– Слыш. Каж нош. Всю твою жизнь.

Грэй понял намек. Он уже не слушал. Просто работал сфинктером. И сосал.

перевод: Дмитрий Архангельский

"Каж Нош" (альтернативный конец)

Братья закончили. Грэй просто сидел и смотрел в потолок. Мысль, что вот так вот закончится его жизнь сводила с ума. Разве заслужил он подобное? Грэй прекрасно помнил, каких мук его матери стоило пережить смерть отца. Смириться с тем, что мужа больше с ней нет.

Когда-то давно, она решилась на побег. С гор. Oт этoгo бeзумия. Она больше не могла там находиться. Нужно было выбраться из того места. Начать новую жизнь, а со старой покончить. Раз и навсегда. Молчать о прошлом. И тогда никто ничего не узнает.

И матери удалось сбежать, вырваться в город, найти работу на свиной ферме. Это была чудовищная грязная работа, но женщина наконец-то была свободна. От гор, от их жутких обитателей. Больше не нужно было с ними разговаривать, притворяться, что рада носить тряпье, которое зачастую было на несколько размеров больше, терпеть их издевательства. Но мать поклялась, что никому об этом не расскажет.