— Хорошо.

— Вас точно не удовлетворят только слова?

Интонации провидца были предельно вежливы, но его вопросы и замечания всё равно казались Ал’Бериту унизительными. Однако требовать он не мог. Шайрву, пусть и относились к рефаимам, всё же ценились в Аду куда как больше многих чистокровных демонов. Они могли считывать произошедшие изменения в информационном пространстве или, иначе, видеть прошлое. Причём, достаточно глубоко и подробно. А потому их услуги были весьма дороги, ибо подтверждение достоверности информации (видением переданной заказчику), приносило им смерть. И большинство желало-то знать наверняка, а не со слов! Злоупотреблять же таким никак не стоило. Эти рефаимы размножались медленным делением. Пусть при этом все они и сохраняли общую память, но процесс создания нового существа занимал до полудюжины лет… И стоило сказать, что за всё время существования клана, несмотря на грабительские расценки, численность Шайрву ни разу не превысила двадцати особей.

— Нет. Я должен видеть, слышать и чувствовать через её восприятие.

Мальчишка, которого она вела на верёвке, едва дышал от усталости. Однако поначалу он сопротивлялся, а потому кожа на его шее стёрлась и теперь дыхание приносило ему боль. Он с трудом перебирал своими тощими ногами. Взрослая меховая безрукавка, надетая им поверх основной одежды, делала щуплый вид ещё более гротескным.

Нашла Йуллер Леккео с помощью полудемона, бывшего одним из немногих, чьими отцами оказались люди. Мать же его происходила из чортей, а потому и Баягчёта называли чаще всего просто Чортъ. Он обладал хорошо развитым интеллектом, но разумом не блистал. Выручала полукровку большей частью физическая сила, достойная обров, и прекрасный нюх. Собственно, последнее обстоятельство и сделало его ищейкой.

Временной.

Может, Баягчёт сам этого и не осознавал, но Йуллер прекрасно понимала, что время служения Чорта на исходе. Высшим было выгодно сотрудничество с ним, но не более. Аду не требовался почти беспрерывно плодящийся гермафродит (к счастью, его потомки не стремились к самостоятельности и вились около родителя). А талант к непревзойдённому обонянию становился всё менее актуальным.

Хотя, вот этого мальчишку удалось поймать только благодаря нюху Баягчёта!

Йуллер довольно взглянула на своего пленника, раздумывая, стоит ли сразу вести его к маркизе Рэнэдатар, разбирающей таких вот неженок на кусочки, или же дать сначала поиграть остальным ищейкам и демонам? Плаксивое детское личико вызывало в ней приступы смеха, а не жалости.

— Хочешь по-быстрому сдохнуть? — наконец, милостиво поинтересовалась она.

— Сначала я, Леккео Фламьёк, избавлю свой мир от вашей мерзости!

Гневная фраза и сверкающие глаза волчонка заставили Йуллер испытать некое неприятное чувство. Мальчишка, если и позволял себе гонор, то только произнося такие вот напыщенные патриотичные словечки. Однако они невероятно раздражали её настолько, что руки чесались вырвать Леккео язык!

Сама-то Йуллер Къёрелл пошла в услужение исключительно из-за желания выжить. Её натуре претило подчиняться кому-либо, и контроль демонов отнюдь не виделся ей благословением. Хотя были и те, кто считал именно так. И всё же она смиренно молчала, когда вот такая блоха рыпалась…

— Значит, сдохнешь отнюдь не шустренько.

Леккео поджал губу. Его порыв наглости резко охладила возобладавшая трусость. Взошедший на престол страх за собственное будущее вынудил вечного мальчишку вжать шею в плечи. Такая реакция пришлась Йуллер по нраву. Она даже приветливо кивнула головой мрачному охраннику у загона и только потом, стягивая верёвку, мощным пинком отправила своего пленника внутрь плетёной клети. Тот кубарем полетел на землю и разодрал лицо о ветки и мелкие камешки. Однако вставать и отряхивать с себя грязь он так и не стал. Откуда-то снизу просто раздался жалостливый приглушённый всхлип.

— Совсем мелкий.

— Только внешне, — сухо ответила Йуллер и зло сплюнула. — Видишь, как у него искажена Материя Знаний? Вглядись в глубину. Этот слюнтяй постарше нас двоих вместе взятых будет.

— Да ну?

— Цыпочке он понравится. Зуб даю!

— Её могущество неизвестно когда прибудет. Давай я его прирежу? Раз это такой старичок, то и отжил своё, — предложил Брес. Стоять у пустой тюрьмы ему нравилось намного больше.

— А давай-ка я сама тебя пощекочу? — с хищной улыбкой щедро предложила Йуллер, вытаскивая изогнутый длинный нож. — Ты же устал, бедолага, да? Отдохнуть хочешь?

Охранник, гневно сверкнув глазами, поморщился, но не стал ничего говорить, а с деланным равнодушием прислонился к стволу тонкого деревца, чудом уцелевшего на стоянке. Такая реакция её удовлетворила, и она, засовывая нож обратно, поинтересовалась:

— Куда наша цыпа-то запропала? В этом сезоне вернётся?