— Да-да. Вкусный. Давай съедим?

— Ты сначала того, что у тебя в мешке доешь, а то воняет на версту гнилью.

— Ну, давай, Йуллер, а?

— Нет. Тот был твой, а этот мой. Сама решу, что с ним делать.

— Пусти меня! Пусти! — тут же завизжал Леккео, ощутив, как чья-то рука схватила его за одежду. — Отпусти!

— Агусь! Вот именно для этого я тут и ковырялась-таки, — прозвучал сарказм, и он всё же открыл глаза.

Первым, что мальчик увидел, стала хищная улыбка, искажающая до оскала некрасивое, хотя и вполне человеческое лицо. Оно было сходно по своей грубости с мужским и пестрело глубокими морщинами. Лысая голова, на которой росли четыре рога (по два с каждой стороны, ближе ко лбу и расположенные один под другим) да невероятно светлые глаза, выделяющиеся из-за окружающей их красноты, не добавляли серокожей твари харизмы. Пощады можно было не ждать. А потому слёзы снова покатились по щекам.

— Чего онемел-то, птаха? Ещё ж не покойничек вроде, — начала издеваться ищейка демонов, сворачивая из верёвки петлю. — Продолжал бы меня умолять. Приятно душить стало бы.

— Душ'u! — тут же возрадовался Леккео. Такая смерть соответствовала вере его матери и считалась почётной. — Я приду к богам и сделаю всё, чтобы отцепить от моего мира лапы таких нелюдей как ты!

— А до смерти в свои шансы не веришь?

— Помощь нужна, — всхлипнул он, самостоятельно накидывая на себя сооружённую петлю. Взгляд отыскал и нужное дерево. — Давай вот на том суку?

— Ты чё тут тоску-то на меня навеваешь, малявка? — громко возмутилась серокожая.

Она поправила петлю на шее пленника и остатком верёвки связала ему руки. Леккео не сопротивлялся. Он прекрасно знал, что и со взрослым человеком может справиться только при крайне удачном стечении обстоятельств. Ищейка же выглядела намного сильнее, а её бесцветные глаза напоминали о богине вечного хлада и смерти. В них царило спокойствие и уверенность. Да и была она не одна. Рядом стоял массивный толстяк чудовищного вида.

— Пошли, — коротко приказала серокожая и дёрнула за конец верёвки, который обмотала вокруг своего запястья. Направление было противоположным от облюбованного деревца.

— Куда?

— Забавный ты. Так что познакомлю-ка тебя с одной премилой маркизой. А то она на меня всё чего-то зарится. Говорит, такая ты, Йуллер, необычная. Давай-ка я тебя распотрошу и поизучаю?

Свои слова ищейка произнесла изменённым писклявым голосом, а потом рассмеялась, как если бы фраза несла в себе действительно хоть что-то смешное.

— И как ты сбежала? — задал самый важный для себя вопрос Леккео.

— Один палец себе отрезала, а другой под нос ей сунула.

Женщина обернулась и, выставив свои средние пальцы, постучала одним о другой.

— Дальнейшее считывание невозможно. Вы довольны полученным воспоминанием?

Общество Шайрву редко кому в Аду приходилось по вкусу, однако способности этого клана считывать информацию о произошедших событиях стоили того, чтобы потерпеть слизнеобразных полукровок. Точнее, для людей те выглядели бы вполне прилично. Их верхняя часть тела оставалась очень похожей на человеческую, а нижние конечности в виде двух хвостов могли сойти за ноги. Но вот взор демона, способный зреть единовременно не только материальную составляющую, раскрывал несколько иной вид этих существ. Очень неприятный.

— Нет. Оно не только оказалось чрезмерно древним, но и завершилось явно раньше, чем следовало. Кроме того, вышло нечётким. Ужасно искажено и много пропусков.

— Вы не предоставили нам ни сам объект, ни его мозг. Материал не подходит даже для посредственного считывания. Никто другой не смог бы поднять и такую информацию.

— Никто другой не смог бы предоставить вам и такой образец, — не сдержался от колкого замечания Ал’Берит. — Однако давайте выйдем из сложившегося положения достойно? У этого воспоминания есть ещё свидетели, и я хочу увидеть его продолжение через восприятие Къёрелл. Тем более, в чём-то она меня больше заинтересовала. Я ощутил, что ею двигали те же стремления.

— Каждый новый образец — это новая плата, — напомнил рефаим.

— Естественно.

— И понадобится генетический материал именно праматери.

— Для меня это не проблема.

Наместник прищурил глаза, и в воздухе возникла шкатулка. Он протянул её собеседнику, но тот не пошевелился. Остался неподвижен, как и ранее. И подобное заставляло испытывать раздражение.

— В чём дело? Это даже часть мозга.

— Сначала мы должны озвучить ограничение. Это будет последнее воспоминание для вас на ближайшую дюжину лет. Если вы пожелаете нарушить срок, то с вас будет стребована тройная плата, возрастающая вдвое за каждый случай обращения в течении этого периода. За кланом Шайрву также сохраняется право отказать вам в предоставлении услуги без предоставления объяснений.