Генерал обратился к начальнику оперативного отдела:

— Кавалерийским дивизиям сегодня в двадцать ноль-ноль скрытно отойти к каналу. Кавалеристы нам понадобятся, предстоят и жаркие бои, и контрнаступление. Прошу кавалеристов не задерживаться.

Генерал встал, крепко пожал комдивам руки.

В землянке стало просторней.

— Оставшихся прошу выслушать внимательно.

Хетагуров продолжал стоять:

— Артиллеристам в двадцать ноль-ноль сосредоточиться на дороге в направлении на Ольхово. Орудия зарядить и катить руками, стволами в сторону неприятеля. В двадцать один час с позиции скрытно от врага снимаются пехота, ополченцы и мотоциклетный полк. Мы не отступаем из города, товарищи, а даем бой противнику. Есть ли вопросы? Тогда приступайте к выполнению приказа, который вы сейчас получите.

Очнувшемуся Асланбеку показалось, что ноги придавлены каменной плитой, а склонившийся над ним Джамбот старается вцепиться ему в горло. Асланбек попытался сбросить с себя плиту, но не слушались руки, они были словно ватные, и глаза не открывались.

Наконец он разомкнул веки, и сразу же над ухом тявкнула собака, а вслед за этим раздался чей-то приглушенный голос:

— Тише, дура!

Асланбек попытался приподнять голову, но она словно чугунная. Кто-то рядом зашептал:

— Живой? Ну и ладно… Лежи, уже приехали. Вот сейчас втяну сани во двор и прикрою ворота.

Что за черт! Смотрел во все глаза и ничего не мог понять. Где он? Хотел спросить, куда его везут, но человек исчез.

Из избы вышел мужчина в длиннополом пальто нараспашку, в валенках, спустился по ступенькам.

Асланбек скосил на него глаза и почувствовал, что снова куда-то проваливается.

— Внучек, ты никому на глаза не попался?

— Ни-ни!

— Похоже, к утру завьюжит.

— В степи, дедушка, воет, с ног сбивает.

Дед склонился над Асланбеком.

— Крепко же ты стянул его.

Дед долго возился над узлом, но веревка не поддавалась, и он велел принести нож. Внук как будто ждал этого момента, вытащил из кармана складной нож. Старик перерезал веревку, подхватил раненого и попытался приподнять, да закряхтел.

— Подсоби, внучек… Будто свинцом налитый.

— Замерз, оттого и отяжелел, — важно заметил мальчик.

— За ноги берись, Семушка, — торопил дед, оглядываясь на калитку.

Асланбека поволокли к крыльцу, запыхались, пока подняли по скользким ступенькам. На высоком крыльце отдышались: дед беззубым ртом судорожно ловил воздух, а внук то и дело громко сморкался.

— Еще чуток, Семушка, — упрашивал дед. — Поднатужься. А ну как кто забредет, — шептал он прерывистым голосом. — Беду наживем, человека погубим.

Собрав остатки сил, перетащили через порог и сами повалились рядом.

— Фу, упарился.

Не вставая с пола, дед вылез из пальто.

Асланбек лежал без шапки, в густые волосы забился снег, на ресницах застыли льдинки. Он смотрел на деда: «Попал к своим, опять повезло мне».

— Не бойся, милый, ты у своих. Это тебя Семен Егорыч спас, мой внук, значит.

Дед встал на колени, смахнул с Асланбека снег.

— Вот он. Теперь ты спасен, будешь долго жить. Как бы из того света явился к нам.

Семен мял в руках шапку, переминаясь.

— А меня, значит, величать Михеичем… А ну, Семен Егорыч, давай разденем гостя да на лежанку уложим, пусть отогреется. Куда же тебя ранило?

В сознании Асланбека все перемешалось: мать, родник, пес, взвод, комиссар… Джамбот. Он опять потерял сознание.

Пришел в себя на печи. Сразу же пошевелил ногами: целы. Поднял кверху руки: тоже. Что же случилось с ним? Послышались шаги, и он приподнялся на локтях.

— Ай да Илья Муромец! Отоспался? Сутки ты храпел. Ну, когда так, значит здоров, — обрадовался дед.

Присел Асланбек, посмотрел на Михеича.

— Где я?

— В деревне.

— Немцы есть?

— Были.

— Наши далеко ушли?

— Не очень, догнать можно, если захочешь.

— Спасибо, Михеич.

— Не надо… Понял?

Мягко ступая, дед вышел.

Асланбек улегся на спину, попытался вспомнить, что же случилось с ним…

…В полночь скрытно снялись с позиций, прошли через вымерший город на окраину, к дороге… Он помогал артиллеристам катить руками заряженное орудие стволом к неприятелю. Что же было потом?

Снялись с позиций… быстрым шагом шли по улицам…

А дальше?

Катили орудие…

Неторопливый, деловитый голос лейтенанта: «Приготовить гранаты».

А потом, потом?

Орудие.