Шрифт:
Прикрыл Тасо глаза тяжелыми веками. Опять Барбукаев вызывает его к себе? Требует живым или мертвым явиться… Не встать мне…
Старик долго рассматривал Тасо, потом поднялся и, ничего не сказав, вышел.
Вечером, когда угомонился аул, в доме Дзаге собрались старики. Внучка сидела за столом, а перед ней — тетрадь. Она приготовилась писать.
— Если кто-нибудь думает по-другому, пусть скажет…
Хозяин дома расчесал пятерней бороду, затем продолжил:
— Нам не нужен другой бригадир! Пусть райком нас спросит, нас…
Гости оживились, заговорили.
— Мы не просили другого быть бригадиром.
— Никто из цахкомцев не выбросит Тасо из сердца.
— Мы уважаем его, верим.
Муртуз вытянул перед собой руки:
— Тасо нам брат.
Дзаге встал за спиной у Фатимы и, собравшись с мыслями, произнес взволнованным голосом:
— Мы хотим, чтобы ты написала в райком заявление. От нашего имени.
Девушка подняла на деда глаза.
— Ты знаешь, как это делать?
— Да.
— Ну, смотри… Пиши. Дзаге, Муртуз, Алихан, Дзандар, Хаджисмел просят райком… Подожди, зачеркни все. Пиши, у нас есть бригадир. Это Тасо, большевик! Сандроев Тасо — наша совесть. А кто говорит, что Джамбот достойней Тасо — пусть придет к нам в аул, покажет свое лицо, и мы поговорим с ним. Мы сказали свое слово и не отступим от него.
Склонилась Фатима над тетрадью, старательно выводя буквы.
— Богу угодно, чтобы мы были похожи на Тасо. Написала?
Подумала Фатима и после всех имен поставила свое. Затем коротко произнесла:
— Слово в слово написала.
Взял дед заявление, повертел перед глазами, вернул внучке:
— Отдашь в руки самому Барбукаеву! И не возвращайся, пока не получишь от него ответа. Иди.
— Хорошо, дада.
— Да будет счастлив твой путь! — пожелал ей Муртуз.
Прижалась внучка к деду, и он не постеснялся показать людям свою слабость.
Распахнулась дверь, на пороге появилась Дунетхан, закричала:
— Тасо!
Люди бросились во двор, на улицу. Впереди всех бежала Фатима. Плач женщин встретил ее у порога, и она поняла, что нет больше Тасо, отца Буту.
7
Боясь замерзнуть, Яша придумал себе занятие: стал подкапывать в своей ячейке нишу, чтобы можно было сидеть, вытянув ноги. Долбил землю, проклиная войну и немцев. После нескольких взмахов отдыхал и снова долбил. Порой хотелось швырнуть к черту лопату, лечь на дно, но он тут же гнал от себя опасную мысль и снова принимался за дело.
Работал, пока не стало жарко. Потом закутался в трофейный офицерский плащ, свернулся в комок.
Кто-то остановился рядом с ним.
— Да очнись ты!
Яша узнал по голосу Галю, обрадовался ей, а глаза никак не мог открыть.
— Ну и медведь ты спать!
Галя стояла рядом и изо всех сил трясла его.
— Фу, отоспался, — потянулся Яша.
— Раненых спасай, мертвых выноси, а о тебе никто не позаботится! Согрей, погибаю.
Попытался Яша встать, но Галя прижалась к нему.
— Не дергайся, лучше подыши на меня, в лицо… Обморозилась, ветер жуткий.
Растерялся Яша, чувствуя на щеке Галкины губы: они дергались и щекотали; пахнуло парным молоком.
Вдруг повернулся к ней, стиснул голову, нашел губы и припал к ним.
— Дурень, — Галка засмеялась.
Пропал запах парного молока.
— Эх, Галка, Галка…
— А ты скажи, скажи.
И вдруг сказал неожиданно:
— У нас дети будут?
— Ой, милый, — Галя закрыла глаза, — будут. Мальчики!
— Не надо мальчиков, Галюша.
— Почему?
— Они уйдут на войну, и мы останемся одни.
— И девочек не удержим.
Галя сняла варежку, погладила его по лицу чуть теплой рукой:
— Похудел, зарос.
— Не верь ему, сестра, обманет.
— Помолчи, Бек, не лезь в чужую душу.
Яша подмигнул девушке, прижался к ней тесней.
— Ишь, влюбленные, воркуют, — Матюшкин поднялся, стряхнул с себя снег.
— Пошли вы к… черту, — огрызнулся Яша.
— Молчи, ну их, — сказала Галя и устроилась поудобней.
Яша сидел в одном положении, пока не онемели ноги, спина — не хотел тревожить Галю. Но девушка сама встрепенулась, зашептала:
— Сейчас бы на лежанку, укрыться шубой и грызть пряники. До чего люблю пряники… Поспала хоть чуточку, Яша?
— Ты во сне кого-то звала, не разобрал имя.
— Не обманывай… Ты мне губу укусил, сумасшедший. Фу, у тебя губы, как сосульки.
Он засопел. Галя зевнула, позвала Асланбека, попросила:
— Потри мне, князь, щеки.
— Я?!
— Испугался?