Шрифт:
Забарабанила по запорошенному стеклу, и тотчас в хате, вспыхнул электрический свет, затем скрипнула дверь.
— Кто там?
Она к калитке, а ветер словно этого ждал, взвыл, ударил в грудь, не дает идти, удерживает ее на месте.
— Здесь я, здесь! — звал фельдшер.
Рванулась вперед изо всех сил Анфиса, и очередной порыв ветра сорвал с ее губ:
— Саньке плохо.
— Иду! — донеслось в ответ.
Дождалась фельдшера, и пошли вместе.
— Погоди…
Фельдшер прильнул к ее уху:
— Что с ней?
— В боку сильно стреляет, орет.
Фельдшер закрыл глаза, снег успел запорошить лицо.
— Позвони в район. «Скорую» немедленно вызывай, — прокричал он, удаляясь.
Телефоны были в сельсовете и у председателя колхоза. Никогда до сих пор не приходилось звонить в район, но она знала, что сельсовет на ночь закрывают, значит, надо идти в контору. Туда она и направилась, уже не прячась от ветра.
Открыла ногой дверь, ввалилась в темный коридор, подталкиваемая ветром в спину.
В кабинете председателя, вытянувшись на стульях, спал сторож. Анфиса энергично растолкала его:
— Куда спрятал телефон?
Не поднимаясь, тот буркнул:
— Слепая что ли?
— Скорей, Саньке худо.
— Худо, худо… Или ослепла? На окне телефон!
Рванула трубку, крикнула в него:
— Район? Район?
Гремя стульями, сторож перевернулся на другой бок.
— Чего орешь-то? На линии обрыв получился.
Но Анфисе не верилось, район обязан ответить ей, надо срочно вызвать «скорую». И она продолжала истошно кричать в немую трубку:
— Район?
Потом, поняв бесплодность своего занятия, бросила трубку на подоконник:
— Едят тебя мухи!
На улице не унималась метель.
В метель ворвался прерывистый гул мотора, Анфиса остановилась: из снежной мглы вынырнул трактор, надвигался на нее; подождала, пока машина поравняется с ней. Из кабины свесился сын. Прокричал:
— Садись!
Она показала рукой в сторону своего дома.
Значит, он на тракторе повезет Саньку. Ну и правильно, на самой сильной автомашине не пробьешься к тракту, занесло все кругом. Выходит, Саньке совсем плохо, если до утра не ждут. Появилась беда нежданно-негаданно откуда и не думали. Вот тебе на…
Она подошла к своему дому, когда Джамбот с фельдшером успели втиснуть Саньку в кабину.
— Влезай, мать, — крикнул матери сын и подал сверху руку.
Вскарабкалась с его помощью на трактор.
— Держись! — крикнул Джамбот.
Надрываясь, «кировец» пробивался сквозь сугробы. Санька протяжно стонала.
— Потерпи еще чуток, Санюшка, родная… Приехали… А вот и тракт.
Джамбот поставил трактор на обочину, соскочил на землю; вдали во мгле зажглись два спасительных огонька.
— Машина! — радостно воскликнул сын.
Он вышел на середину дороги, вскинул над головой руки, крикнул:
— Стой!
Тяжелый «МАЗ» остановился рядом с трактором, из высокой кабины свесился водитель:
— Чего тебе, браток?
Задрав кверху голову, Джамбот прокричал:
— Беда.
Спрыгнул на землю водитель:
— Какая еще беда?
— Жена помирает… В больницу надо бабу.
Водитель повелительно взмахнул рукой:
— Давай ее, чего разинул корыто!
И сам же первый полез на трактор. Вдвоем перенесли Саньку на машину, с трудом подняли: кабина-то высокая.
В последний момент Джамбот взобрался на трактор, показал матери, как выключить мотор, но махнув рукой, выругался:
— Да хрен с ним, надо будет, сам заглохнет. Сиди, до утра горючего хватит, только не усни, задохнешься.
Машина уехала, и Анфиса осталась одна на тракторе.
5
Санька вернулась из больницы через три недели заметно осунувшаяся, на щеках появилась бледность, она больше лежала, а если и была на ногах, то передвигалась по хате плавно, боязливо. Джамбот не оставлял ее дома одну, сбегает в магазин и тут же возвращается с покупками. И матери велел быть дома: «Нечего ходить в столярную, если работы нет: понадобишься, сами позовут».
В один из дней, когда Анфиса наконец-то обрела спокойствие, заявился Лука.
Вошел в хату, топчется у порога, совсем непохоже на него.
— Садись, в ногах правды нет, — пригласила не очень-то настойчиво хозяйка.
— И то верно… Одолжи рубанок, свой куда-то запропастился.
Мать выразительно глянула на Джамбота, мол, дай, и сын отправился в чулан, а Лука, видно, того и ждал, произнес как бы невзначай.
— Председатель грозился…
Хитер же ты, Лука, у самого инструмента всякого на всю станицу хватит; новость ты принес, а вот с какого бока она касается Самохваловых, мы сейчас узнаем.