Машина неслась навстречу темно-голубой цепи гор. Казалось, дороге не будет конца.

— Когда приедем, Яно? Ты случайно, не заплутался?

— Скажешь тоже! Минут двадцать еще. Потерпи! Посмотри лучше вокруг. Уверен, что такой красоты ты никогда не видел.

Вскоре они действительно оказались у цели. Когда Владар поставил машину на обочине перед крутым склоном, на вершине которого виднелся деревянный дом, Итка восхищенно воскликнула:

— Вот он где! На самой горе, под самым небом! И вокруг ни души.

— Будете растапливать снег. Воды там нет, — напомнил им Ян, когда они тащили наверх сумки и рюкзаки.

Итка шла впереди, проваливаясь в снег по пояс. Тогда друзья вытаскивали ее за руки, и она заразительно смеялась, показывая ослепительно белые зубы, разглядывала все вокруг с таким любопытством, что у Владара захватывало дух. В голову невольно приходила мысль, что Радеку придется дорого заплатить за такую красоту, соединенную с энергией и волей.

Дом, служивший в летнее время пристанищем для лесорубов, был обставлен скромно, однако Радек и Итка пришли в восторг.

— Прямо королевские палаты!

— Такой король был бы нищим. Ничего королевского тут нет, но чувствовать себя, мне думается, вы будете хорошо, — засмеялся Ян.

Радек попытался растопить камин, но у него ничего не получилось, и Ян помог ему. Обтерев снегом руки, Ян взглянул на часы:

— Ну, Радек, мне пора. Пять часов. Послезавтра, около часу дня, я буду внизу на дороге. Спуститесь к этому времени туда, иначе я подумаю, что вы окоченели. Ну, робинзоны, веселого вам Нового года! До свидания, товарищ командир!

Радек нахмурился:

— Перестань ты с этой официальщиной!

— Мальчики, — вмешалась Итка, — о чем вы тут толкуете?

Владар пожелал всего доброго и Итке, а она подскочила к нему и неожиданно поцеловала:

— Это вам за такой чудесный уголок!

Ян растерялся и попятился к дверям. Радек проводил его и тут же возвратился.

Итка бросилась ему на шею:

— Радек, как здесь здорово! Я не буду ни есть, ни пить, ни спать. Мне нужен только ты и тепло, больше ничего.

Слезак прижал ее к себе и закрыл глаза. Только бы ничто не помешало им побыть наедине в эти предстоящие часы.

Потом они уже не обращали внимания на бег времени. И если бы не миниатюрный транзисторный приемник, они, скорее всего, прозевали бы наступление Нового, 1961 года.

В полночь, когда прозвучал последний удар часов, они подняли бокалы, поцеловались и молча прослушали государственный гимн. Итка тихо спросила:

— Сколько еще раз мы встретим Новый год?

— Наверное, раз пятьдесят.

— Ой, через пятьдесят лет мы будем совсем старые!

Он обнял ее:

— Но мы всегда будем вместе.

— Ты думаешь, мы тогда еще будем любить друг друга?

— Видимо, это будет зависеть от того, как мы справимся со всем, что преподнесет нам жизнь.

— Кто знает, что тогда будет!.. — вздохнула Итка. — Но в той старости для меня появится одна отрада — ты уже перестанешь летать, а я больше не буду переживать, вернешься ли ты здоровым и невредимым.

Радек молчал. Ему не хотелось сейчас затевать разговор о службе и авиации, хотя эта проблема очень волновала Итку.

— Почему Яно назвал тебя командиром? — спросила она вдруг.

— Дурака валяет, — ответил Радек. Ему хотелось скрыть, что его назначили командиром звена. Но Итка не поверила:

— Ты заменил… — Итка замолчала, боясь произнести имя Матоуша. — Его?..

— Да.

— Поздравить бы тебя надо, но не могу.

— Это ни к чему.

— У тебя теперь прибавится работы?

— Немного, но тебе это не нужно знать. Военная тайна. — Он старался переменить тему разговора, но Итка, по всей вероятности, настроилась продолжать его:

— Я интересуюсь не для того, чтобы выведать у тебя военную тайну, а из-за тебя. Меня касается все, что относится к тебе. Иногда я начинаю верить, что однажды ты станешь умнее и поймешь, что можно прожить без самолетов.

— Итка, — серьезным тоном заговорил Радек, — давай кончим об этом, а? Ведь недаром говорят: как встретишь Новый год, так он и пройдет. А я не хочу весь этот год ругаться с тобой. Не будем больше затевать этот разговор. Ведь мы уже все выяснили.

— Если бы ты только знал, какое бы это было для меня счастье!