Раздался голос майора Коларжа:

— Взлет разрешаю!

Облака внизу напоминали горы, покрытые чистым снегом. Оба «мига» поднимались все выше и выше. Под ними неторопливо разворачивались пестрые, как в калейдоскопе, пейзажи. Когда поверхность земли стала напоминать большую неглубокую миску, ограниченную линией горизонта, на ней уже с трудом различались города и села. Все слилось в один фон.

«Семнадцать тысяч», — отметил Слезак и посмотрел на часы, потом на указатель полетного времени. Шла двадцатая минута.

Стрелка скорости стояла на делении М-1,35. Слезак потянул на себя ручку управления самолетом, пока угол стабилизатора не достиг десяти градусов. Поручик следил за каждым движением самолета. Затем посмотрел на высотомер и указатель скорости. В первый момент ему даже не хотелось верить — прибор зарегистрировал высоту восемнадцать тысяч пятьдесят метров!

Слезак стал медленно и осторожно переводить истребитель в горизонтальный полет, опасаясь, как бы он не начал проваливаться. Снова взглянул на указатель скорости — она росла. При переходе на горизонтальный полет истребитель немного снизился, но все равно оставался выше отметки восемнадцати тысяч.

Пальцем левой руки поручик нажал кнопку радиостанции и радостно произнес:

— Есть высота восемнадцать тысяч метров!

В тот же момент это сообщение повторил диспетчер, а чуть позднее — майор Скала на командном пункте.

Операторы с улыбкой следили за двумя движущимися по экрану, вибрирующими точками. Новость молнией разлетелась по аэродрому.

Через несколько минут на КДП зазвонил телефон. Говорил майор Хмелик:

— Поздравляю! Они достигли восемнадцати тысяч. Идут на этой высоте. Поздравляю!

Коларж позвонил командиру полка.

— Выезжаю к вам, — взволнованным голосом ответил подполковник Кучера.

А в это время темно-зеленые «миги» уже начали снижение.

Подлетая к аэродрому, Слезак увидел на стоянке людей. «Много собралось», — промелькнуло у него в голове. И он был прав. Сюда прибежали все, кто находился в это время на аэродроме.

Не успели Слезак с Владаром ступить на влажный бетон, как к ним потянулись десятки рук. Но бесконечными рукопожатиями дело не ограничилось. Сильные руки приподняли летчиков, и вот уже оба полетели вверх.

Из штабного газика вылез командир полка вместе с сопровождающими его офицерами. Увидев, как оба пилота взлетают над головами, командир остановился. Таких счастливых минут в напряженных буднях авиаторов не так уж много. А Резек невольно подумал о Матоуше и Хмелике. Повернув голову в сторону КДП, он увидел за перилами майора Хмелика.

— Товарищи! — крикнул Коларж, и толпа офицеров и солдат расступилась.

Слезак и Владар вышли навстречу командиру полка.

— Товарищ подполковник, разрешите доложить, рекордная высота — восемнадцать тысяч метров — достигнута. Командир первого звена второй эскадрильи поручик Слезак.

Подполковник Кучера подошел к летчикам и обнял обоих за плечи:

— На военной службе не говорят спасибо, ребята, но сегодня я говорю вам — спасибо! Представлю вас обоих к поощрению. — Он выпустил их из объятий, повернулся лицом к собравшимся офицерам и солдатам и громко крикнул: — Поручикам Слезаку и Владару…

— Ура-а! — подхватили радостные голоса, и это приветствие разнеслось над аэродромом.

В эту минуту к Слезаку и Владару протиснулся поручик Годек и протянул свои длинные сухие руки:

— Поздравляю вас, ребята. И от имени Полака. Он на дежурстве.

Слезак, растроганный и счастливый, понял, что пришел момент, когда с Иркой можно восстановить нормальные отношения.

— В следующий раз полетишь ты со мной! — крикнул он.

Годек гордо выпрямился, но Владар тут же его осадил:

— А что скажет пани?

— Перестань! — отмахнулся Годек.

К пилотам медленно подъезжала командирская машина. Подполковник Кучера, сидевший рядом с водителем, крикнул:

— Ну, рекордсмены, садитесь!

Все засмеялись. Лишь Слезак взглянул на небо, и ему стало жаль, что он не смог подняться еще выше.

В общежитие оба поручика попали только после обеда. Владар разделся и приготовился помыться под душем.

— Яно, — обратился к нему Слезак, — не мог бы ты дать мне сегодня свою машину?

— Конечно! — Ян достал ключи от машины, подал их Слезаку: — Только не забудь, что в восемь часов в штабе совещание.

— Точно в восемь я буду в штабе, — бросил Слезак и скрылся за дверью.