Шрифт:
Мне было непередаваемо горько и обидно за то, что меня выпороли!
Капец!
Выпороли как маленькую, непослушную девчонку. И не отец — ему бы простила всё! А левый мужик! Враг семьи! Человек, кого ненавидела и наравне с тем… начинала уважать.
Мужчина, волновавший мою девичью душу и тело.
Жестокий палач только что доказавший, что мои фантазии на его счёт беспочвенны! Он прекрасно владел собой в отличие от меня… и как он верно подметил, я на его фоне выглядела неврастеничной: избалованной, гадкой, развратной и перевозбуждённой малолеткой.
Зарыдала сильнее от бессилия и унижения. Не зная, как унять женское оскорблённое, непонятое, отвергнутое начало. Самолюбие, эго… Не изнасиловал — муд*к, а изнасиловал бы — извращенец. Не тронул — бабское эго унизил, а тронул бы — прям на месте убила!
Это всё… так тяжело и неправильно, хоть вой.
Полежала немного, занимаясь самобичеванием, и уже размышляя какие козни Хану устроить, чтобы отмстить, а потом осознала, что мой грандиозный план отчасти выполнен. И что я переживала?
Сын его от меня отказался!
Хан доведён до ручки…
Значит моя миссия в этом доме завершена. На большее не отважусь, но при этом я не из тех, кто сдаётся. Не из тех, кто руки опускает.
Пока дышу — борюсь, а униженную женщину в себе заткну, и выпущу, лишь когда время настанет! Если не достучалась до мужчины-Хана сейчас, не смогла увидеть его необузданного Зверя, свои чувства запру под замок, гордость тоже и буду жить дальше…
Мне ещё ему мстить. Умирать и сдаваться некогда! Время пройдёт, я подрасту, вот тогда припомню ему все издевательства надо мной.
Утёрла лицо от слёз, покрутила в руках айфон, который спёрла у Хана, пока меня тащил в «логово (не) разврата».
Призадумалась.
Номеров друзей наизусть не помнила. Отцу звонить больше не буду, тем более жаловаться, а значит, зря стащила.
Хм, опять я дура?
В итоге бросила телефон к выходу.
И как раз вовремя избавилась от улики. В коридоре раздались торопливые шаги, вначале мимо комнаты… а потом вернулись, и дверь распахнулась. На пороге застыл Хан.
Сердце вновь отстучало дробь, меня заколотило от переизбытка дурных эмоций. А он злобным взглядом на меня зыркнул, словно уже размышлял с чего начать расчленение, но затем посмотрел на пол, где у стены обнаружил свой айфон.
Поднял его, включил, проверяя, что я успела, но убедившись, что не звонила, не писала, скрипнул зубами, и вновь хлопнул дверью.
— Муд*к! — опять шикнула в сердцах.
Бесчувственный Зверь. Бессердечный Хан.
Раздосадовано села на постели и тотчас, зашипев змеёй, скривилась. Задница так болела и горела, что я её почти не ощущала. Это было спасением ровно до тех пор, пока с каждой минутой прохождения онемения и жара, чувства не обострились. Проскулив от негодования на свою судьбинушку и длинный язык, пошла в душ.
Может, хоть так получится охладиться…
Глава 18
POV Хан
Она это сделала! Довела меня до бешенства, до ручки. Ни разу своих детей не наказывал ремнём. Я их пальцем не трогал, а эту дрянь выпорол. Меня продолжало лихорадить. От ярости, гневна, возбуждения…
Я был в раздрае чувств. В смятении. Ненавидел себя за слабость к этой суч*е и презирал себя за то, что был ей до дикости аморально озабочен.
Она как кобыла — сноровистая, гордая, привыкшая к свободе. И меня раздирало от дичайшей жажды её объездить! Сбить с неё спесь, норов, строптивость. Подмять под себя и показать, кто из нас Альфа!
Я ведь реально хотел малолетку грёбанную!
Действительно желала всадить в неё член. Без нежности и аккуратности. Хотел её драть, как отпетую шлюху — вдалбливаться, трахать, выколачивая слёзы, стоны, крики и мольбы.
До отупения желал поиметь именно ЭТУ малолетнюю суч*у, так ловко умеющую меня довести до точки… даже не кипения, а взрыва.
Бл* такая! Всю душу вытрепала. Таких помоев нагородила. Так извернула ситуацию, что я себя мразью последней ощутил.
Убить её мало!
Мало… Кишки в узлы скручивались, как хотел её. Зверел от желания. Сатанел…
До сих пор перед глазами её зад упругий, едва прикрытый кружевом развратного чёрного белья, маячил. Смаргивай, не смаргивай… Молочная, бархатная кожа слепила! Я почти кончал от вида этой молодой плоти… от того, как светлая кожа попы Юсуповой окрашивалась от каждого удара ремня. Оргазмировал, наслаждаясь глухими всхлипами девчонки, когда ремень на её ягодицах следы отставлял.