Мистер Голд едва заметно усмехнулся.

–И давно ты так…шалишь?

Я смутилась.

–Давно, мистер Голд. Почти с первого дня работы. Но клянусь, я больше никому не докучала!

–А что бы ты посоветовала мне?

–Вам?

–Мне.

–Вы шутите?

–Напротив, я серьезен как никогда. Ну, давай, я пришел к тебе. Какую книгу ты мне предложишь?

Я всматривалась в него так долго и пристально, что в глазах защипало.

–Никакую. Нет. Не знаю.

–Так не знаешь или никакую?

–Не знаю. Книга точно есть, но я ее не знаю. Простите, мистер Голд. Это было испытание, да? Я его провалила?

–Это было испытание. Ты его не провалила. – Не успела я пристать к нему с расспросами, что за тест это был, как он добавил.

– С завтрашнего дня начнешь записывать всех моих посетителей и книги, которые на твой взгляд, им подходят. В конце дня будешь зачитывать этот список мне. А сейчас иди домой.

–Но еще только два часа дня…

–Уходи, Ева.
– Голд вдруг как-то резко сгорбился, осунулся и стал похож на древнего, уродливого старика. – Я хочу побыть один.

Уже в дверях я окликнула его.

–А какую книгу вы все-таки дали Оливеру?

Мистер Голд услышал меня, но не ответил.

Я недолго размышляла над тем, чтобы могли значить эти события. Сегодня была пятница, а значит, я шла петь в караоке.

У нас небольшой город. В нем одна школа, одна почта, один банк и один бар. На самом деле, конечно же, не один. Но именно "У Ронни” бьется сердце нашего города. Его хозяйка, та самая Ронни, лучшая и единственная подруга моей мамы и их явно связывает какая-то тайная история, начавшаяся задолго до моего рождения. Ронни пахнет крепким виски, солью, перцем, черным хлебом и морозными яблоками. У нее есть взрослый сын, Лукас, который живет в Портленде. Несколько раз в год Ронни закрывает свой бар и уезжает на недельку навестить его и тогда мы все томимся и бродим как неприкаянные, не зная, где собраться.

По пятницам в баре собираются все. Отдыхают от напряженной рабочей недели, опрокидывают пиво кружку за кружкой, перебрасываются новостями, общаются. А еще поют караоке. Каждый может спеть песню, но только одну. Я всегда готовилась к пятнице заранее. Я хорошо пела, всегда выступала на школьных и городских концертах, но все равно всегда волновалась перед вечером "у Ронни".

Фрэн тоже должна была выступать. Фрэн – девочка с золотыми волосами и голосом, как серебряные колокольчики, Фрэн – выпускница, самая популярная и красивая девушка нашего города, Фрэн – само дружелюбие и кротость. Фрэн – аромат сладкой росы, земляничного мыла и зимнего утра. Я ненавидела Фрэн и обожала.

Я была красива, но она была красивее. Я была остроумная, но она умела слушать. Я пела хорошо, но она пела как ангел.

Я всегда мысленно считала секунды, сколько хлопали ей и мне, и ей всегда хлопали на мгновение, но дольше. Я соревновалась с ней сколько себя помню, а она наверняка даже не знала этого. Она была на класс старше и в этом году закончила школу. Ей все сулили великолепное будущее. А еще она встречалась с Нилом. Нил, сумасшедше красивый Нил, звезда, принц, герой. Я пришла в прошлом сентябре в одиннадцатый класс, и с первого дня влюбилась. Но Нил был занят, околдован своей белоснежной принцессой и не смотрел ни на кого, никогда.

На меня обращали внимание мальчики. Я перешла в старшую школу и вдруг поняла, что нравлюсь парням. С конца девятого класса меня провожал домой то Джим, то Саймон, а с Томми мы встречались три месяца и даже целовались, но никто никогда не нравился мне так, как Нил.

Он тоже должен был быть сегодня вечером в баре. Он всегда приходил слушать свою ненаглядную Фрэн.

Когда я вошла в помещение, все места были уже заняты. Моя всегдашняя соседка Уна этим летом вдруг резко влюбилась и теперь все время проводила только с Томми. Тем самым, кстати, с которым мы целовались. Я вспомнила его слюнявые мягкие губы, пахнущее еловым одеколоном и мятной жвачкой дыхание, и передернулась. Мерзость. Бедная Уна. Мама и папа помахали мне рукой, подзывая за свой столик, но вероятность просидеть весь вечер с родителями вызывала зубную боль. Они будут весь вечер со всеми здороваться, перебрасываться скучными сплетнями, и я буду подыхать от тоски. Я все-таки подошла и немного поболтала с ними, а потом сделала вид, что заметила друзей и направилась в противоположный конец бара. К кому бы подсесть?

–Ева! Иди к нам! – я оглянулась. Из-за углового столика мне приветливо махала Фрэн. Их там была целая компания – все старше меня, все закончили школу. Я подошла.

–Садись с нами, мы потеснимся. Какая-то девчонка со смехом влезла на колени к парню, на освободившийся стул усадили меня и сразу же подали бутылку колы. Я глотнула и подавилась: горло немедленно обожгло – в напиток явно было подмешано что-то покрепче. Я закашлялась, судорожно вдыхая воздух. Все засмеялись, множество рук немедленно похлопали меня по спине. С ними было весело, и неожиданно легко. Оказалось, Фрэн меня помнила по литературному кружку, а Нил слышал обо мне от Томми – они играли в одной команде по бейсболу – «только о тебе и говорил всю зиму, когда вы встречались, а потом еще всю весну, когда ты его бросила!»

Меня быстро со всеми познакомили: Мартин, друг Нила, у него на коленях Энн, кудрявая хохотушка. Лиза, Генри– все куда-то поступили, все полны планов на будущее. Еще был Ник – старший брат Нила, ему уже было 25, он закончил колледж и работал в банке у отца. Он показался мне ужасно старым и хмурым, пропитанным дымом и тенью, и с ним была невеста – скромная красивая девушка, Элли Хайд, дочка старого нотариуса, сестра того самого Оливера Хайда, которому я давечи нагрубила. Элли ни капли не походила на своего заносчивого старшего братца. За весь вечер она не сказала ни слова и казалось, просто блекла в тени огромного Ника.