–Не просто.

–А что же вы делаете?

–Меняю судьбу.

–Книжкой?

–Просто книга сама по себе никогда ничего не сделает. Но правильные слова, упавшие в нужное время в подготовленное сознание… Ты только что сама убедилась в силе книг.

Я повернулась к мистеру Голду лицом.

–Это ведь я во всем виновата? Вы предупредили меня, а я не поверила.

Голд сочувственно посмотрел на меня, но не стал успокаивать.

–Да, Ева, это твоя вина. Эта история ткалась по-другому и Фрэн должна была выйти замуж за Нила, как Элли за Ника, но ты вмешалась и перепутала нити. И весь рисунок судьбы пойдет сейчас по-другому и вплетены в канву жизни не только этих четверых, но и твоя. Однажды ты оглянешься назад и увидишь.

–Мистер Голд, что я могу сделать, чтобы исправить сломанное?

–Ничего. Нельзя вернуться в прошлое, не нарушив будущее. Но я научу тебя, как правильно выбирать книги, чтобы больше ты не навредила ни себе, ни другим.

–Научите? Вы считаете, что после того, что случилось, я захочу учиться вашему колдовскому искусству?

–Ты уже учишься. Ты не поняла еще?

Розовая пелена влюбленности, заслонявшая мне все, кроме Нила, наконец-то упала с моих глаз, и я поняла, что да, конечно же, учусь, как я могла раньше этого не замечать. Все эти мои развлечения на тему того, какую книгу кому посоветовать, обсуждения моих записей с мистером Голдом, сама работа в этой лавке… Для одного дня было слишком много информации, меня затошнило.

–Отпустите меня домой.

–Хорошо. Иди. Придешь, когда будешь готова.

Ничего не ответив, я заторможено, как сомнамбула вышла из магазина и отправилась к себе домой.

Чтобы понимать, насколько у нас все друг друга знают, скажу только, что, когда я пришла домой, папа и мама были дома – хотя не должны были в это время – и были в курсе событий.

Никто ни о чем меня не расспрашивал. Меня укутали в толстое одеяло и усадили в любимое папино кресло, подтащив к столу. Мама начала нарезать яблоки на пирог, хотя еще была не осень, папа поставил на огонь какао. Знакомые и безопасные запахи корицы и горячего шоколада поплыли по комнате. Родители работали синхронно, спокойно и уверенно и глядя на их слаженные движения мой мир немного пришел в равновесие. Поставив пирог в духовку, мы перебрались в гостиную на диван- папа перенес меня на руках и усадил между собой и мамой. Мы включили телевизор и попали как раз на начало фильма – «Обнаженное танго». Странный, ненормальный, фантасмагорический фильм, явно непредназначенный для моих глаз – я до сих пор не понимаю, как родители позволили мне его смотреть. Единственное логичное объяснение – они думали, что я сплю, и я действительно словно бы плыла в какой-то синей дымке, но я до сих пор помню всю картину от первой до последней сцены. Я лежала у мамы на коленях и в какой-то момент увидела, как рука отца взяла ее руку и крепко сжала в своей. Это – последнее мое воспоминание того вечера, перед тем как я провалилась в сон без сновидений.

Несколько дней я не выходила из дома, хотя обрывки слухов все равно долетали.

Уэстбрук 4 гудел. Скандал, каких не случалось с незапамятных времен! По вечерам у Ронни было не пробиться, каждый стремился высказать свою точку зрения и выслушать новую версию.

Обманутую Элли все жалели, Ника ругали, но как-то так, вяло – он был сыном банкира и вообще, весь его каменный надменный вид обрубал желание позлословить на его счет.

Зато от Фрэн все отвернулись. Вчера всеобщая любимица, кумир и идеал, сегодня она сделалась притчей во языцех, разлучницей и потаскухой. На стенах ее дома каждую ночь появлялись неприличные надписи, ее крыльцо забрасывали тухлыми яйцами, когда она осмеливалась пройти по улице, мальчишки свистели и насмешничали ей в след.

Надо отдать должное Нику – он не отказался от нее и намертво стоял стеной, защищая свою любовь. Говорили, что между ним и его отцом произошел жуткий скандал, говорили, что мистер Нолан грозился на всю улицу лишить старшего сына наследства и содержания, если он не возьмется за ум, на что Ник просто молча вышел. Страсти кипели в людских умах, то и дело выплескиваясь наружу слухами и домыслами.

Я вернулась к работе. Мистер Голд никак не прокомментировал мое отсутствие, просто оставил список дел, а сам скрылся в своем кабинете. До обеда я сортировала книги, заказывала недостающие тиражи у поставщиков. Когда я протирала пыль в шкафу с редкими экземплярами, звякнул дверной колокольчик и в лавку вошел Нил.

«Все знают, что он тебе нравится».

Я мучительно покраснела.

–Ева, я давно хотел с тобой поговорить…

–Уходи, Нил. Я не хочу тебя видеть.

–Но Фрэн…

–Ни слова про Фрэн! Не говори мне про нее! Не смейте меня втягивать в ваши разборки – я в ярости метнула в него пресс-папье, которое Нил, обладающий реакцией отличного бейсболиста, поймал. Он растерянно повертел круглый тяжелый шар, потом подошел ко мне, аккуратно положил на стойку. Я стояла с круглыми глазами, прижав руки к груди – эта вспышка ярости удивила меня саму.

–Из тебя бы вышел неплохой питчер. Может, потренируемся как-нибудь вечерком? – и Нил ушел, не оглядываясь.

Я смотрела, как его фигура скрывается за углом, потом бросила пыльную тряпку на стол и решительно вошла в кабинет мистера Голда.

–Все эти книги, которые вы мне предлагали почитать, начиная с моих семи лет: вы меняли мою судьбу?

Брови Голда поползли вверх, он отложил свои записи, вздохнул, снял очки, протер стекла, снова надел, указал мне на стул.

–Садись.

Я упрямо осталась стоять, он молча ждал, пока я перепсихую. Готовая лопнуть от злости и пыхтящая, как самовар, я плюхнулась на сиденье.

–Никогда.

–Что?

–Ответ на твой вопрос. Я никогда не менял твою судьбу. Направлял, да, но не вмешивался, только наблюдал.