– Я-то не попутала. А ты? Мне абсолютно все равно где и с кем ты проводишь время, но ты должен приезжать домой, чтобы видиться со своей дочерью. И если мое присутствие тебе в этом препятствует, будь добр отдай мне мой телефон и денежные карты, и я исчезну из твоего дома в ту же секунду.

– Ты никогда не думала, что мир не крутится вокруг тебя одной?

– Нет, не думала, - ответила Ксения из вредности и развела руками: - Вокруг кого же ему еще крутиться? Здесь больше никого нет.

– Ты специально нарываешься? – тихо спросил Ярый.

Ксюша зло прищурилась:

– На что? Ударишь меня?

Он сразу пришел в движения. Вот буквально секунду назад он спокойно стоит у стола, а уже в следующую секунду, заведя женскую руку за спину, прижимает Ксению к себе. Вторая его рука несильно, но твердо сжимало её горло:

– На что? Ты вырядилась как взбалмошная десятиклассница, заявилась ко мне без приглашения и сыплешь дерзостями. Думаешь прикрыться детьми, когда я решу сделать то, на что ты напрашиваешься?
– Ксения попыталась его оттолкнуть свободной рукой, но у неё не получилось. Мужчина легко встряхнул женщину: - Ну, что, уже не такая смелая?

– Я просто не хочу, чтобы из-за меня ты не виделся с дочерью, - тихо ответила она, все таки идя на попятную.

– А я не хочу, чтобы мной вертели, как вздумается, - яростным шепотом ответил он. – Я отправлю детей в игровой зал, на первом этаже, а с тобой сделаю то, для чего ты так вырядилась. Ты же поэтому пришла сюда? За этим?

– Нет, не по этому. Не за этим!

– Тогда зачем?

– Я просто хотела убедить тебя, вернуться домой.

Он разбирался в людях и видел, что она говорит искренне:

– Ты меня не убедила, а разозлила.

Ксения прикусила губу:

– Ты тоже разозлил меня, тем, что не появлялся все это время дома. Так что мы квиты, - сказала она и, помолчав, примирительно добавила: - Может, начнем с чистого листа?

– Ты первая, - велел Герман, не отрывая взгляда от её губ, которые она нервно облизнула.

 - Хорошо. Здравствуй, Герман. Прости что без звонка, хотела сделать тебе сюрприз. Ты не очень занят?

Он посмотрел Ксюше в глаза:

– Ты сейчас серьезно?

– Мы же решили, начать с чистого листа. Ну, же подыграй мне.

– Ксюша, я не буду играть в твои глупые игры.

– Они не глупые, - обиделась женщина и снова попыталась освободиться из его захвата.

Мужчина не пустил:

– Нет глупые. Я вообще не люблю игры. В наших отношениях все должно быть честно и прозрачно. Ты поняла?

– Попробуй я скажи, что не поняла, - буркнула она.

– Ты опять начинаешь? – прищурился Герман, снова превращаясь в Ярого.

– Что начинаю?

– Дерзить.

Ксения ощетинилась, с этим мужчиной вообще возможно о чем-то спокойно говорить?

– Пусти меня, сейчас вернутся дети.

– Не сейчас, - ответил он. – У нас нет пирожных, так что Анжела, наверное, повела их в кондитерскую на другой стороне улицы.

 - Ты это специально? Да?

– Ты сама сказала про пирожные, не я.

– Но ты отправил девочек с ней.

– Ксюша ты говоришь и говоришь, но все время не то и не о том, - протянул Герман.

Ксения надменно заявила:

– Ну, так просвети меня глупую, о чем мне надо говорить.

– Знаешь, я все больше убеждаюсь, что тебе вообще сегодня лучше не говорить, - хмыкнул мужчина и страстно её поцеловал. Ксения попыталась его оттолкнуть и отвернуть голову, но у неё не вышло. Она из чистого упрямства не хотела принимать его поцелуй – её тело было совсем не против мужской ласки. Герман теснеё прижался к женщине и углубил поцелуй, его руки скоро забрались под платье и сжали ягодицы, прикрытые только тонким бельем. Ксения пискнула и прервала поцелуй, возмущенно уставившись на мужчину. Тот усмехнулся:

– Когда надеваешь такое платье, будь готова к последствиям.

– С тобой вообще лучше не носить платья. Будь на мне даже строгая юбка в пол, ты бы и с ней быстро справился, - буркнула она и снова попыталась вырваться. Герман передвинул руки и быстро приподнял девушку над полом. Он легко перенес её к рабочему столу и усадил на столешницу, становясь между её раскрытых бедер. Ксения возмутилась: - Пусти! Вдруг кто-то войдет.

– Никто не входит в мой кабинет без предварительной договоренности или разрешения войте. Никто, - добавил он: - Только ты себе это позволила.