Я выглянул из-за обороны. Кракстер вновь накалил свою ладонь, обрубил часть меча, что вошла в щит, и теперь принялся молотить своей ладонью. Бах! Бум! Бах! Искры сыпались во все стороны.

— Ах ты ж, вымя поросяче! — выкрикнул я, чувствуя, что выносливость моя уже на нуле, и руки не могли держать щит. — Дай передохнуть минутку!

Удары внезапно прекратились.

— Да я уже всё. Спасибо за помощь.

Я опустил щит, а Кракстер уже заливал свою рану на запястье Лечебным зельем.

— Да, как я и боялся — стыки ромбиков слабые, надо закаливать. Эх, семьдесят четыре.

Я передал ему щит и тот сразу же сел на пол и принялся химичить: выковыривать ромбики с помощью странного металлического инструмента, напоминающего коготь.

— А чо это значит, семьдесят четыре?

— Семьдесят четвертая неудача в создании оружия и доспехов на этой работе.

— Дак ты ж сейчас вот исправишь, и никакая эт не неудача.

— Да, но надо сделать с первого раза. Просто жена вечно подначивает, что у меня руки из задницы, вот мы и поспорили, если на этой работе у меня будет сто неудачных изделий — я отвезу её в Париж. Ну а если я всё же не преодолею эту отметку… Ну не важно, в общем, — коварно улыбнулся Кракстер. — Еще раз спасибо за помощь. Жду послезавтра тебя.

— И тебе спасибо, бывай.

Я пожал руку на прощание, вышел из комнаты мальчишки и сразу же чуть не врезался в Иззи.

— Не поняла, — не удивилась, а скорее возмутилась женщина, — к моим работникам заходишь, а ко мне нет?

Сегодня она была в синем топике и облегающей синей юбке в пол. Прическа вновь другая — каре с челкой, почти закрывающей глаза и выбритым одним боком.

— Дак это… я ж как раз к тебе уже шел.

— Снова по делу? — надула губки Елизавета и скрестила руки на груди. — Нет, чтобы просто так зашел, или позвал на свидание! Неужели мне самой придется это делать? Я конечно могу, для меня это…

— Это тебе, — прервал я её наигранные возмущения и протянул сверток.

Она с интересом приняла его и развернула.

— Ого! Мой хороший, а ты умеешь удивлять.

— Стараемся, — улыбнулся я и подкрутил кончики усов пальцами.

В свертке оказались светло-голубые туфли на высоком каблуке, и каблуки эти были сделаны в форме красивых женских ног.

Иззи поцеловала меня в щеку, а затем лизнула мочку уха. Едрить мой лысый череп! Меня это, скажем так, взбудоражило.

— Пойдем ко мне в одну из комнат, я тебя как следует отблагодарю.

— В другой раз, Елизавета, я действительно по делу, — я попытался отстраниться, но она крепко обхватила меня руками за талию, — Елизавета, ну ты чо?! У вас же тут стены прозрачные, люди смотрят.

— Ты забыл? Это же мои люди, они здесь и не такое видели.

— Елизавета!

Женщина все же ослабила хватку и я выбрался из этого жаркого плена.

— Какая помощь? — резко охладила она свой пыл и стала похожа на преподавательницу, принимающую зачет у ленивого студента.

— Мне нужна услуга от Дромеда, подскажи подход к нему?

— Ха! Просто скажи, что тебе от него нужно, а он предложит условия.

— И всё?

— Ну я другого пути не знаю. И никто не знает. Этого затворника мало что интересует, кроме его сына, так что, может, он вообще поможет просто так. Он не такой уж и козел, как все остальные из верхушки правления.

Я промолчал, хотя очень хотелось спросить: Гавриила она тоже считает козлом?

— Спасибо.

— Ага, — как-то грустно ответила Иззи и посмотрела на сверток с туфлями.

Не знаю какой юношеский азарт меня укусил в этот момент, но я положил руку на затылок Елизаветы, подошел к ней вплотную и поцеловал в губы. Затем отстранился, а на её лице сияла игривая улыбка.

— А это фишка старой закалки, целоваться без языка?

— А это я припас для нашего свидания, до скорой встречи, — я подмигнул Иззи и пошел к лестнице.

Эх, есть еще заряд в этой старой батарейке!

Десятый этаж. Программный отдел. Никого! Пустой коридор, пустые кабинеты по обе стороны. И лишь в самом конце была единственная дверь с надписью: «Главный программист» за которой вроде как что-то находилось.

Я постучал. Тишина. Тогда открыл дверь и зашел внутрь. По центру стол, кресло и стул для посетителя. Всё. Дромеда не было на месте. Я разочарованно вздохнул, даже спросить не у кого: где он?

Только собрался уходить, как заметил какое-то шевеление на столе. Подошел ближе. На столешнице копошилось несколько десятком разных комашек. Сначала они двигались хаотично, но через пару мгновений образовали из своих тел слова:

— Ах ты ж курва! Здрасьте. Эм… Чем бы ответить? — я оглянулся, но ничего в комнате не было, да и на столе ничего не завалялось, кроме насекомых, которые, кстати, уже образовали новые слова.