Карусели наскучили нам минут через двадцать. Новой забавой стали качели-лодочки. Я быстро отыскал нужный рычаг, снял механизмы со стопора, и, запрыгнув вслед за Жанной в одну из лодок, принялся за раскачку. На пару мы раскачали эту лодку до такой степени, что едва не вылетели из неё на очередной «петле». Я даже испугался немного. Спутнице же моей всё было нипочём. «Ещё! Ещё! Давай! Здорово!» — вскрикивала она раз за разом, словно хотела прямо сейчас улететь в покрытое звездами небо.

«Фух! Слава те господи», — мысленно пробормотал я, когда Жанна наконец-то устала и махнула рукой, показывая, что пора «приземляться».

— Ох! Что-то у меня голова закружилась, — сообщила она, вылезая из лодочки и хватая меня за плечо. — Наверное, хватит уже.

Я возражать не стал. Помог даме спуститься и указал на калитку в заборе:

— А мы, оказывается, дураки. Зачем лезли через забор, когда дверца открыта?

— Это не мы дураки, — уточнила Жанна. — Я эту калитку и раньше видела, просто сказать не успела.

— Ну, значит, дурак только я.

— Это точно, — улыбнулась «супруга».

И я опять не стал возражать. Действительно, сам дурак — не замечал очевидного.

Зато сейчас всё видел отлично. И распахнутую настежь калитку, и топчущихся возле неё двух подозрительных типов. Они явно наблюдали за нами и, кажется, имели на наш счёт определённые планы. Нарывались на приключения, одним словом.

«Ну что ж, бог вам судья. А я только исполняю вынесенный наверху приговор».

Не знаю почему, но никакого страха у меня не было. Даже наоборот, какая-то бесшабашность накрыла. То ли это Жанна на меня так повлияла, то ли просто желание попробовать себя в деле и уверенность в собственных силах.

Сделав вид, что завязываю шнурок на кроссовке, я наклонился к земле и незаметно сунул в рукав острый металлический штырь, валяющийся возле бордюра. Скорее всего, это была деталь от одной из частично разобранных каруселей, выроненная монтажниками.

— Пойдём, — кивнул я спутнице и не спеша двинулся к выходу.

Жанна неожиданно вцепилась мне в руку и прошептала на ухо:

— Слушай, там какие-то придурки стоят. Может, подождём, пока не уйдут?

— Не волнуйся, всё будет нормально, — успокоил я спутницу. — Ничего они нам не сделают…

— Эй, пацан. У тебя рупь есть? — окликнул меня тот, что стоял поближе, едва мы миновали калитку.

Я поднял глаза на «просителя».

Ещё шажок, и Жанна уже у меня за спиной. Выскользнувшая из рукава «заточка» блеснула в свете неяркого фонаря.

— Шли бы вы, ребятки, своей дорогой. Целее будете.

Голос мой прозвучал глухо и очень зло.

Ближайший гопник открыл было рот, собираясь ответить, но не успел. Его напарник ткнул «дурачину» в бок и покосился на мелькающий у меня в пальцах штырь. Заточку я крутил с небрежностью фокусника. Или, что ближе к «истине», с ловкостью опытного сидельца, знающего, как правильно обращаться с «пером».

— Да мы чё? Мы ничё, просто гуляем, — быстро сориентировался первый. — Нет, так нет.

После чего оба попятились и, отступив на пару шагов, дружно пожали плечами. Типа, извини, кореш, ошибочка вышла.

— Ой! Я думала, опять драться придётся. Как тогда, в электричке, — с облегчением в голосе произнесла Жанна, когда уркаганы ушли.

— Повезло, — пробурчал я, пряча «заточку» за пазуху. На всякий, как говорится, случай. Темнота, она ведь не только для молодёжи друг, в ней ещё и злыдни разные тихарятся…

Стальной стерженёк я выбросил минут через двадцать. Как выбрались на хорошо освещённые улицы, так сразу и выбросил. Ни к чему носить с собой «холодняк», может возникнуть желание воспользоваться им не тогда, когда это действительно нужно, а просто, чтоб покуражиться. А там и до беды недалеко, ткнёшь случайно какого-нибудь фулюгана и «здравствуй, зона, новый год», превышение пределов необходимой самообороны. Так что лучше уж перебдеть, чем после идти по этапу…

Дорога к дому, где жила Жанна, проходила через небольшой парк, примыкающий к кондитерской фабрике. Парк не слишком ухоженный. Деревьев много, но тропинки, петляющие между ними, едва проглядывались. Асфальт имелся только в центральной части — небольшая площадка с бетонным вазоном посередине и тремя лавочками по краям. На одну из этих скамеек мы и уселись. Продолжая болтать ни о чём и «любуясь» окрестностями.

Вечер уже наступил, в виднеющихся за деревьями и дорогой домах светятся окна. Некоторые открыты, а из одного даже льётся музыка. Видимо, там меломан живёт. Не в силах сдерживать переполняющий душу восторг, он щедро делится своей радостью с окружающими. Позабыв, впрочем, поинтересоваться у соседей по дому, так ли им это нужно.

— Не понимаю, как можно под такую мелодию танцевать? — замечает Жанна, состроив на лице недовольную мину. — Ритм неровный. Переходы туда-сюда не пойми какие.