Входной билет стоил рубль. Дам пропускали бесплатно.

За что, спрашивается, такая дискриминация? У нас же, блин, равноправие!

Внутри было накурено так, что хоть топор вешай.

Неприятно, но что поделать — какие времена, такие и нравы.

Музыку крутили сплошь иностранную. Супермодный в этом году «Чингиз-Хан», уже выходящие в тираж «Арабески», «свеженькие» итальянцы с фестиваля Сан-Ремо, нестареющие «Бони-М»… стандартный набор любой дискотеки начала 80-х. Хотя какая, собственно, разница? Для обнимашек в полутьме танцевального зала какая угодно музыка подойдёт, особенно, если партнёрша не против.

Жанна была не против. И насчёт музыки, и насчёт обнимашек.

Впрочем, определённую грань она все же не переходила, и когда я в какой-то момент вдруг опустил руку чуть ниже, чем следовало, она самым решительным образом пресекла мои нахальные поползновения. Типа, тут можно, а тут нельзя. И вообще — не надо портить хорошее впечатление о себе, ты очень мне нравишься, но до пошлости опускаться не стоит, тебе это не идёт…

Ну что ж, не стоит, значит, не стоит. До свадьбы она всегда такая была. Да и после, как помнится… тоже… время от времени…

Я мысленно вздохнул, потом виновато развёл руками, и мир между нами восстановился. Мы продолжили танцевать, только уже чуть «скромнее», чем раньше.

— Ты не обиделся? — минут через пять Жанна оттаяла окончательно и снова прижалась ко мне близко-близко.

— Да нет, ну что ты? Сам виноват.

Я выдохнул это буквально на автомате, поскольку внимание неожиданно отвлеклось на некое движение в конце зала. Словно бы там мелькнуло что-то знакомое… или кто-то знакомый…

Кто именно, стало понятно секунд через десять. Танцующие парочки на мгновение расступились и…

Витёк. Тот самый. Бывший Ленин жених. С компанией.

Вот уж кого мне хотелось здесь встретить меньше всего! Не потому что боялся драки, а… короче, увидит меня с другой девушкой, обязательно Лене наябедничает. Поэтому лучший выход из такой ситуации — это тихо слинять, пока не увидели и не опознали.

— Что случилось? — в голосе Жанны звучала тревога, моё напряжение она безусловно почувствовала.

— Да дыма табачного не выношу, даже голова закружилась, — нашёлся я в ту же секунду.

Отмазка, конечно, дурацкая, но более правдоподобной придумать не удалось.

— Тогда пойдём на улицу. Они всё равно уже скоро закроются, минут десять осталось.

— Пойдём…

На свежем воздухе было и вправду комфортнее, чем в душном, насквозь прокуренном помещении.

Вдохнул полной грудью. Не спеша огляделся.

Ни Витька, ни его подельников рядом не наблюдалось, за мной никто не следил.

Фух! Прямо камень с души свалился.

— Ну как, лучше?

— Лучше, — я широко улыбнулся и, слегка приобняв Жанну, шутливо заметил. — Всё просто за-ме-ча-тель-но.

— Да ну тебя, — девушка дёрнула плечом и надула губы. — Я думала, тебе на самом деле нехорошо, а ты…

— Ну, извини, извини, — я примирительно поднял руки. — Там же действительно невозможно дышать. Я за тебя волновался.

— За меня?

— Ну да, а за кого же ещё?

Жанна смерила меня оценивающим взглядом, потом хмыкнула и вновь взяла под руку:

— Ладно. Так уж и быть. Прощаю…

До её дома мы добирались почти полчаса, а потом ещё столько же стояли возле подъезда. И с каждой проведённой вместе минутой меня «колбасило» всё больше и больше. Чёртов Витёк появился совершенно не вовремя. Это из-за него я вспомнил о Лене, и эти воспоминания внезапно смешались с такими же, но связанными уже с Жанной, с тем, что мы вытворяли когда-то в будущем, в нашей с ней «прошлой жизни». Терпеть было просто невмоготу, «спермотоксикоз» входил в острую стадию, и я молил бога, чтобы мне не сорвало крышу прямо сейчас, пока девушка не ушла.

Расстались мы, когда стрелки часов уже подходили к двенадцати. И пускай облегчения это не принесло, зато теперь у меня появилась «свобода манёвра». Долго раздумывать я не стал, и едва за Жанной закрылась подъездная дверь, на всех парах рванул на окраину города, к знакомой многоэтажке. Чтобы преодолеть полтора километра, хватило пяти минут. Рекорд не рекорд, но сложно припомнить, когда ещё в жизни я бегал так быстро, подгоняемый единственной мыслью: «Только бы она была дома. Только бы была дома…»